Офицер ВДВ, погибший при спасении, оказывается в СССР октября 1980 года — в день своего призыва в армию. Советско-афганская война, молодость и второй шанс. Теперь он должен изменить историю и предотвратить трагедию, унесшую жизнь его брата. Война требует выбора.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Офицер ВДВ, погибший при спасении, оказывается в СССР октября 1980 года — в день своего призыва в армию. Советско-афганская война, молодость и второй шанс. Теперь он должен изменить историю и предотвратить трагедию, унесшую жизнь его брата. Война требует выбора.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Офицер ВДВ, погибший при спасении, оказывается в СССР октября 1980 года — в день своего призыва в армию. Советско-афганская война, молодость и второй шанс. Теперь он должен изменить историю и предотвратить трагедию, унесшую жизнь его брата. Война требует выбора.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— В таком случае, товарищ старший лейтенант, — обратился я не к замполиту, а к шефу, — разрешите мне поделиться и своими соображениями.
Пуганьков глянул на меня как-то недоверчиво. Мол: «да что ты, салага зеленый, можешь там сообразить?»
— Разрешаю, — кивнул Таран.
— Я хочу пройтись по всем доводам, что озвучил товарищ лейтенант, — начал я, — во-первых, что касается формы записки: я не вижу ничего подозрительного в относительной подробности, схематичной карты. Да, там отражены кое-какие ориентиры, вроде гор, скал и сопок. Однако это достаточно заметные ориентиры, чтобы ими могли пользоваться и душманы. Кроме того, духи — местные жители. Они знают границу не хуже, а может, и лучше нас. Потому что исходили тут буквально все.
— На рисунке изображена Белая скала, а еще участок Пянджа точно по направлению движения предполагаемого нарушителя границы, — возразил Пуганьков. — Все это — объекты на местности, важные в первую очередь с точки охраны границы. Для местных, это просто речка и холм для выпаса скота.
— Товарищ лейтенант, среди душманов немало профессиональных военных, кто также понимает их ценность, — сказал я.
Пуганьков, нахмуривший брови и сверливший меня взглядом, поджал губы. Потом, угрюмо отвернувшись, спрятал от меня глаза.
— Что касается ваших доводов относительно того, как бумага попала к нам и зачем ее несли с собой пастухи, — продолжал я, — считаю, пастухи, скорее всего, не те, кем кажутся.
— Ну конечно, не те! — Раздраженно развел руками Пуганьков, — они претворялись пастухами, а оказались контрабандистами!
— А что, если это действительно не контрабанда? — Сказал я, — Вы забыли, товарищ лейтенант? Вьюков у них было столько, что набить их можно автоматами, чуть не на пол-отделения, но они перемещали единственный пулемет.
— Ну и что? — Кивнул на меня Пуганьков.
— А то, что РПД — громоздки пулемет. С ним тяжело переходить реку вброд или переплывать на плоту. Тем более, если взять во внимание боезапас, который к нему требуется. Гораздо проще спрятать такое оружие заранее, чтобы при нападении просто взять уже на нашей стороне.
Пуганьков сделал такое лицо, будто бы я сказал ему несусветную глупость. Таран с Черепановым, напротив, переглянулись и сделались еще более задумчивыми.
— Вы думаете, Селихов, они и правда замышляют вторжение? — Спросил холодно Таран.
— Не исключаю, — я кивнул и обратился к Черепанову: — Записка была замаскирована землей. Предполагаю, что тревожная группа осматривала КСП только поверхностно. Никто и не думал там копать. Так, товарищ прапорщик?
— Так, — кивнул Черепанов.
— Вот. А мы нашли ее, когда ветер сдул землю и пыль с бумажки. Тогда заметить ее оказалось возможным.
Черепанов поднял задумчивый взгляд к потолку.
