Я потянулся за автоматом, но Симонов крикнул:
— Оружие на землю, Селихов! На землю! Иначе я его пристрелю, как собаку!
— Зачем тебе это надо, Сергей? — Холодно проговорил я. — Ну убьешь ты Васю. Ну меня убьешь. И что тогда? А я скажу тебе, что. Тогда тюрьма. Ты себе всю жизнь перекалечишь.
— Зачем мне это, говоришь⁈ Зачем⁈ — Повелся Симонов на мою уловку, — а я тебе скажу зачем! Да потому что нету у меня больше никого и ничего! Нету товарищей! Все от меня отвернулись! Все предали! Из-за вот таких вот как вы тварей, предали! Дома на меня ни одна девка не смотрела, пока танкистом не стал! Да и то все — дерьмо собачье, а не девки! Деревенщины — одно слово! Только нормальная подвернулась как этот…
Он указал пистолетом на Уткина и потом сразу же взял меня на прицел.
— … Как этот бабу у меня увести собрался! И увел!
— Что ты несешь? — Холодно спросил Вася.
— Захлопни пасть! — Зло крикнул на него Симонов, — Захлопни, тебе говорят! Будешь хлебало открывать, если я тебе разрешу!
Итак, что мы имеем? Солдат на гране нервного срыва с пистолетом в руках. Вася, который, при всем желании не успеет схватить свой автомат. Я, который тоже не успеет вскинуть свой автомат, снять предохранитель и обезоружить Симонова. Ситуация, кажись, патовая.
Любой другой на моем месте подумал бы, что иного выхода, кроме как надеяться, что кто-то из пограничников станет нас искать, совсем и нету.
Однако я так рисковать не хотел. Симонов явно не в себе. Он уже проявлял склонность к такому своему поведению во время драки в лесу. Но тогда здравый смысл взял верх. Теперь и его не осталось у танкиста.
Для Симонова, видимо, был очень важен авторитет, который он имел среди бойцов своего взвода. Он находил в нем отдушину. Самоутверждался таким образом. Считал себя нужным и важным. А тут все в одночасье испарилось.
Хоть и негласно, но после своей выходки у ленинской комнаты, Сергей стал изгоем в своем коллективе.
К тому же, видимо, сыграли свою роль и шашни с женой Пуганькова. Видать, немало ему пожгла нервов эта Светлана.
Все понятно. Парень сгорел на службе. Но теперь нужно было его обезвредить. Сделать так, чтобы он не навредил ни мне, ни Васе, ни себе. И план у меня уже был.
Пока Симонов обращался к Васе, я незаметно приблизился на шаг.
— Ты думаешь, все это стоит того, чтобы заплатить своей свободой? — Спросил я, — будет у тебя еще и другой коллектив. Будет полно женщин. Не стоит из-за всего этого хвататься за пистолет.
