— Потому что завидовали! Вот почему! Мы с Фроловым с одного призыва! И что? Я успел до старшего сержанта дослужиться, а он где⁈
— Что ж, бывает, что кто-то быстрее по службе идет, кто-то медленнее, — сказал я, зыркнув на Васю Уткина, — кто-то способнее других. Люди разные.
Вася стоял ровно и, буквально, излучал спокойствие. Глядя на его безмятежное лицо, сложно было даже подумать, в какой мы были ситуации. Это хорошо. Значит, когда нужно будет действовать, он не дрогнет.
— Да такого бойца, как я им еще поискать! Командира такого! Что б вы без меня со своей заставой делали, а? Перемололи бы вас духи, если бы не я!
— Так зачем же ты собственноручно лишаешь Советскую Армию такого бойца, а? Убьешь нас и что тогда будет?
— Тогда меня зауважают, — прокричал Симонов, — тогда никто уже не сможет сказать, что об меня ноги вытирали! Тогда каждый узнает, как меня трогать! Как у меня баб уводить!
— Я никого у тебя не уводил, — пробурчал Вася, которому, видимо, это недоело.
— Да? — Он глянул на Уткина, — думаешь, я не видал, как тебя Светка щупала за баней? Думаешь, не видал, как ты перед ней мускулами своими красовался⁈
— У меня и в мыслях не было, — проговорил Уткин, — меня дома, после армии, есть кому ждать. Мне все это без всякой надобности.
— Ты брешешь! — Симонов тыкнул в него пистолетом, — брешешь, скотина!
Пока он отвлекся, я приблизился еще на пару шагов. Несколько мгновений думал, стоит ли снять автомат, но все же раздумал. Вряд ли я успею им воспользоваться, а вот помешать он мне может. Сковать движения.
— Слушай, Сергей, — Начал я, — давай с тобой опустим оружие и поговорим, а? Вот смотри. Я медленно снимаю автомат.
— Давай без глупостей!
— Никаких глупостей, — сказал я, подняв руку в примирительном жесте, а потом солгал: — он у меня без патрона. Все равно передернуть затвор не успею. Смотри, я хочу лишь поговорить.
С этими словами я медленно опустился, стянул с плеча АК и уложил под ноги.
— Вот, видишь? Я безоружен. Убери пистолет. Мы с Васей просто хотим поговорить с тобой. И все. Просто все уладить.
Симонов, дрожащий всем телом, не ответил. Он только смотрел то на меня, то на Васю остервенелыми глазами. Оружие дрожало у него в руке. Все лицо старшего сержанта покрылось густой испариной. Даже волосы его стали мокрыми и сбились на лбу в сосульки.
— Мне не о чем с вами разговаривать! С вами обоими! — Закричал Симонов.
— Хорошо-хорошо. Тогда давай я поговорю с тобой, — ответил я. — Вот смотри.
