Что подумает твоя Света, если ты нас застрелишь? Сможешь ты на ней жениться? Нет, не сможешь. Потому что за решеткой будешь сидеть. Никому легче ты своим поступком не сделаешь. Ей тоже. Так если тебе на нее не плевать, ты о ней и подумай. Ей больно не делай.
— Поздно! Ей тоже на меня плевать! — Симонов скривился так, что мне показалось, он щас расплачется.
М-да… Конкретная такая истерика у человека. Надо этот балаган сворачивать. Я приблизился достаточно, чтобы действовать. И решился.
— Зато, если ты пристрелишь меня, ей будет не плевать, — сказал я и ухмыльнулся.
Провокация сработала. Лицо Симонова вытянулось от изумления. Он злобно оскалился, нацелил пистолет мне в голову.
Тогда пришло время Васи. Я знал, что Уткин, в обычной жизни, был туговат. Ну такой вот человек. Но если дело касалось боевой обстановки, он работал как надо. Впитал, что называется, все навыки с солдатскими щами, что нам давали в учебном пункте. И Вася не подвел.
Когда Симонов отвлекся на меня и хотел уже выстрелить, Вася метнулся к нему, сбил всем весом. В следующий момент хлопнуло. Симонов выстрелил во второй раз, но пуля ушла куда-то вверх.
Тогда я кинулся к борющимся солдатам.
Вася сидел верхом на танкисте, пытаясь отобрать у него пистолет.
— Держи ему руки! — Крикнул я, оказавшись рядом.
Вася послушался, схватил его за запястье вооруженной руки. Тогда я без особого труда отобрал у Симонова пистолет. Танкист от этого аж завопил не своим голосом.
— Переворачивай его! — Крикнул я и отбросил ствол танкиста, принялся доставать из подсумка концы шнура.
Вместе с Васей мы с трудом и тумаками перевернули Симонова. Казалось, сил у него прибавилось на четверых, так это было непросто.
Когда я закончил с руками, приказал Васе вязать ему ноги. Уткин затянул узел на лодыжках танкиста и уселся на песок.
— Фух… — Утер он лоб устало, — ну, конечно, повеселил он нас…
— Да не то слово… — Проговорил я, упираясь коленом Симонову в спину.
Симонов же неуклюже извивался на земле, не в силах перевернуться. Танкист только и мог, что кричать и страшно ругаться матом.
— Надо нам, я думаю, еще и кляпы в снаряжение добавить, — хохотнул Вася.
— Не помешало бы, — ухмыльнулся я кисловато.
— Селихов! — Раздался вдруг голос Черепанова.
За криками Симонова мы не услышали, как Пуганьков с Черепановым и пограничниками продрались сквозь рогоз. Они, будто бы просто возникли там, откуда к Васе с Сергеем пришел я. Возникли и, изумленные, застыли.
— Какого хера тут творится⁈ — Заорал прапорщик.
