Светлана заставила офицеров плясать вокруг нее, чтобы отвлечь всех от слов, Фролова. Лучше бы скорее удалить ее отсюда, чтобы не мешалась.
— Голова ужасно разболелась… — Ныла Пуганькова.
Жуков глянул на Фролова.
— Проводи ее в комнату, — приказал он.
Фролов торопливо покивал. Стал суетиться вокруг девушки, словно квочка над яйцом. Помог подняться. Под Светланены ахи и вздохи, увел ее прочь.
— Ваше время вышло, — сказал Таран Жукову, когда за танкистом и Пуганьковой захлопнулась дверь, — кажется, все очевидно.
Жуков молчал, задумчиво опустив взгляд к полу.
— Думаю, своему танкисту вы поверите, — нарушил я тишину, и капитан, словно бы встрепенувшись, поднял глаза. Уставился на меня. Потом поджал губы. Обратился к Тарану:
— Вы… Вы сообщите в отряд?
— Как и собирался, — кивнул Таран.
— Вы должны понимать, что в таком случае моя карьера будет разрушена, — проговорил Жуков.
— Это вы должны были понимать, что слишком невнимательно относитесь к личному составу вашего взвода, товарищ капитан, — ответил ему я, вместо Тарана, — по вашей вине просела дисциплина.
Жуков, кажется, был разбит. Пусть лицо капитана оставалось бесстрастным, словно бы высеченным из камня, но глаза его говорили обо всем красноречивее любых слов.
Они стали холодными, будто бы стеклянными, словно у мертвого. А потом внезапно заблестели, но Жуков спрятал этот блеск, нахмурив брови.
— Что ж. Это ваше право, — проговорил Жуков немного изменившимся голосом. — Но с вашего позволения я бы хотел…
Жуков недоговорил, потому что раздался стук в дверь. Очевидно, это был Фролов. Таран разрешил ему войти.
— Товарищ лейтенант вызвался сам отвести свою супругу к себе в квартиру, — отчитался Фролов.
Тогда Жуков, прочистив горло, продолжил:
— Я бы хотел, товарищ старший лейтенант, послушать, что нам скажет сержант Фролов. Я хочу знать, откуда у него все эти сведения.
Оба и Жуков, и Фролов вопросительно уставились на Тарана.
— Вы же понимаете, товарищ капитан, что в этом нет особого смысла, — сказал я.
— Понимаю, — проговорил Жуков, глянув на меня.
Голос его прозвучал несколько странно. Не было в нем характерного для Жукова самодовольного и уверенного тона. Капитан ответил, скорее, с каким-то смирением.
На это же указывал и взгляд его глаз. Он посмотрел на меня без, уже ставшего привычным, раздражения. Его взгляд был пуст.
— Ну что ж, — вздохнул Таран, — пускай товарищ сержант расскажет.
Тогда Фролов рассказал. Рассказал о нашей перепалке у ленинской комнаты.
