В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
Глянул на деревянную коровку.
— Мы советские солдаты. Мы спасли твою сестру. Если ты позволишь, спасем и мать.
Черные от крови руки парня дрожали. С каждой секундой жизнь покидала его молодое тело. С каждой секундой все больше сил требовалось ему, чтобы удерживать гранаты от взрыва.
— Товарищ капитан, — обратился я к Наливкину, — мне нужна ваша помощь.
— Он не уйдет, — возразил Наливкин. — не отдаст гранат. С ним нет смысла договариваться. Тронешь его, и мы все тут рванем.
— Прошу вас, капитан, — обернулся я.
Наливкин поджал губы. Переглянулся с Искандаровым. А потом стал пыхтеть, опускаясь и устраивая разведчика у стены, рядом с афганцем.
Когда капитан приблизился и сел со мной рядом, то сказал:
— Если ты хочешь отобрать гранаты силой, это плохая идея. Можем не успеть.
— Я не хочу. Прошу, переведите ему то, что я скажу.
Наливкин вздохнул. Кивнул.
Парень вдруг приподнял руки, и, казалось, он вот-вот разожмет предохранительные скобы, но Наливкин передал ему мои слова:
— Твоя сестра, Тахмира, жива.
Парень замер, глянул сначала на Наливкина, потом на меня.
— Ты хочешь сказать, что та девчонка… — Спросил было у меня Наливкин, но недоговорил.
Я перебил его:
— Да. Пожалуйста, товарищ капитан. Не отвлекайтесь.
— Мы советские солдаты, — продолжал я, — мы спасли твою сестру, Тахмиру. Она в безопасности…
Наливкин медленно переводил. Истекающий кровью парень слушал. Дыхание его все слабело и, с каждой секундой, замедлялось.
— Мы спасем и твою мать тоже, — продолжал я.
— Шурави… — прохрипел тихо мальчишка.
— Да. Шурави, — я приложил ладонь к груди. — Саша.
Потом указал на парня.
— Я… Ясир… — произнес он свое имя.
— Позволь мне забрать гранаты, Ясир.
Наливкин перевел. Парень не ответил.
Мы с капитаном переглянулись, и я медленно потянулся к гранатам. Схватил парня за кисти, сам надавив на скобы.
Слабо приподняв голову и посмотрев на меня взглядом, в котором едва виднелось сознание, парень заговорил.
— Он говорит, что считает себя виноватым, — стал переводить Наливкин. Лицо капитана сделалось скорбным. — Он не хотел, чтобы его сестра и мать оказались в беде. Он не думал, что моджахеды заберут и их.
Парень замолчал, раскашлялся и сплюнул кровь. Когда снова принялся хрипло дышать, большой кровавый пузырь появился у него на губах.
Ясир заговорил, и пузырь лопнул.
