В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
Снял его, а потом проговорил:
— Тахмира.
Женщина вздрогнула еще раз и, наконец, отняла руки от лица.
— Тахмира, — повторил я, показывая ей деревянную коровку на шнурке.
Жензина округлила глаза. Настоящее изумление поселилось в ее взгляде. Казалось, она просто впала в ступор. Внезапно взгляд ее наполнился неподдельной злобой. Черты ее лица ожесточились, и она яростно принялась на меня кричать. Ругать меня непонятными уху русского человека словами.
— Что она говорит? — Обернулся я к удивленным Наливкину и Искандарову.
Капитан промолчал.
Зато заговорил Искандаров:
— Она говорит, что вы убили ее сына.
— Сын? — Нахмурился я.
— Селихов, что все это значит? — Крикнул Наливкин, — что ты вытворяешь? Нам нужно как можно скорее уходить!
— Сына… — Проигнорировав капитана, повторил я.
— Аллаху Акбар, — прозвучал тихий, наполненный болью голос за спиной у Искандарова и Наливкина.
Я обернулся. Они тоже.
В дверном проеме клетки стоял… душман.
Судя по худобе и комплекции, это был совсем юноша. Одетый в окровавленную рубаху, он был серьезно ранен.
— Ясир! — Выкрикнула вдруг женщина.
Глава 3
В темнице все застыли, ожидая, что же будет дальше.
Мальчишка прижал взведенные гранаты к раненой груди и тяжело, хрипло дышал.
Наливкин, поддерживая Искандарова, внимательно следил за каждым движением душманенка.
Заросший афганец взирал на него с абсолютной безразличностью. Кажется, ему было совершенно все равно, взорвутся ли эти гранаты, или нет.
Женщина уставилась на мальчишку одуревшими глазами.
«Значит, он остался жив» — подумал я, прикинув два и два.
Значит, этот раненый парень, который все же выжил после штурма подвала, и был тем самым братом Тахмиры. Тем самым, который, как мы думали, погиб вместе со своим отцом. В действительности он ушел к душманам.
Я мог предположить, как было дело.
Не сразу, но я узнал в нем того самого парня, которого видел на мосту, когда мы передавали его отцу бычка. Уже тогда во взгляде этого человека читалась неприязнь к шурави.
По всей видимости, он понял, что его семья приютила шурави и, либо после этого ушел к душманам, либо к тому моменту уже был одним из них. Тогда банда пришла в кишлак мстить раненному Искандарову, за то, что он советский человек.
Уж чего не мог знать Ясир, так это того, что под горячую руку бандитов попадут его сестра и мать. А дальше, мальчишка стал жертвой обстоятельств, и просто не хотел, а может быть, и не мог ничего предпринять.
