В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
Мы вскинули автоматы раньше, чем душманы успели хоть что-то осознать. А потом подвал наполнился грохотом очередей. Все вокруг осветили дульные вспышки.
Захваченные врасплох душманы умирали, не совсем понимая, что же происходит. Наши пули рвали на них одежду. Словно марионетки, плясали душманы, пока свинец терзал их тела.
За решеткой закричала какая-то женщина. Но даже этот пронзительный звук затерялся в оглушительном гуле стрельбы.
Все закончилось так же быстро, как и началось. Пять тел упали у стены, исколотой пулями, ушедшими мимо цели, а еще теми, что прошли навылет.
— Маслов, — приказал капитан Наливкин, стягивая краюшек чалмы с лица, — ты на лестницу. Если кто пойдет к нам, доложить. Селихов, за мной.
Мы с Наливкиным подошли к решетке. За ней было темное, но явно скромных размеров помещение.
Я снял лучину с держателя на стене. Пахнущий горелым жиром огарок горел мерным огоньком и давал хоть какой-то свет. Я поднес его к решетке.
— Там трое, — сказал я.
— Майор Искандаров⁈ — Позвал Наливкин.
Ему никто не ответил. Тогда он приказал:
— Реж веревки.
Наливкин и сам достал штык-нож, принялся перерезать толстые веревки, которыми к решетке привязали дверь, сделанную из жердей, скрепленных жилами.
Когда веревки поддались, я отбросил деревянную калитку. Вместе с Наливкиным мы вошли внутрь.
— Искандаров! Рустам Искандаров! — Снова позвал капитан, — есть тут такой⁈
Потом снова спросил что-то, но уже на Пушту. Никто не спешил отвечать ему и в этот раз.
Внутри было три человека. Женщина, одетая в какие-то лохмотья, плакала в углу темницы. У правой стены сидел афганец. Он, казалось, воспринял наше появление совершенно равнодушно. Только поднял на нас белесые в темноте глаза.
По всей видимости, афганец торчал здесь довольно давно. Из одежды на нем осталась только тряпка, прикрывавшая бедра. А лицо этого человека заросло бородой до черноты.
Третьим оказался старик, лежавший в углу на куче гнилого сена.
— Искандаров! Майор Искандаров! — Повторил Наливкин.
Наливкин повел по пленникам внимательным взглядом. Потом плюнул и выматерился.
— Его тут нет.
Внезапно старик в углу зашевелился, закашлялся.
— Стойте, товарищ капитан, — остановил я Наливкина.
— А кто… — раздался очень сиплый голос, — а кто спрашивает?
— Сержант Селихов, — отозвался я, — Пограничные войска КГБ СССР.
Наливкин даже на несколько мгновений опешил. Видимо, он не ожидал застать Искандарова в таком виде.
