В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
«Старик» медленно, с трудом поднялся и сел на своей гнилой подстилке. У него были грязные, всклокоченные, как у лешего, волосы и небрежная борода.
— Селихов, значит? — Спросил советский разведчик, — пограничные войска?
— Да, товарищ майор, — я бросился к разведчику, стал помогать ему подняться. — Мы пришли за вами. Капитан, помогите товарищу майору встать.
— Капитан Наливкин. Спецназ КГБ СССР. Группа «Каскад» — Представился Наливкин, когда тоже подоспел к Искандарову и подлез ему под правую руку, чтобы поставить на ноги.
"— Аккуратно, товарищи, — раскашлялся Искандаров, — у меня проблема с ногами.
— Своими ногами пойти не можете? — Спросил Наливкин.
Искандаров обратил к нему будто бы очень постаревшее лицо. Покачал головой.
— Тогда мы вас понесем, — решительно ответил я.
Искандаров тут же глянул на меня. Ухмыльнулся.
— Без них я не пойду, — кивнул майор на плачущую женщину. — Эта женщина рисковала жизнью, чтобы укрыть меня от духов. А вот он… Он научил нас, как протянуть на местном пайке…
Женщина не прекращала плакать.
Я поджал губы. Покивал. Потом глянул на пленницу.
«Мать Тахмиры?» — Промелькнуло у меня в голове.
Внезапно мы с Наливкиным встретились взглядами. В полумраке, при тусклом свете лучины, что я оставил на полу, лицо его выглядело каким-то другим. Ожесточившимся. Внимательные глаза смотрели строго и холодно. Губы были сурово сжаты.
Я понял, что капитан не в восторге от идеи забрать еще кого-то, кроме самого майора Искандарова. Ведь это усложнило бы наше отступление. А оно и без того обещало быть тяжелым.
Да только я не был согласен с таким развитием событий.
— Не волнуйтесь, товарищ майор, — сказал я, — мы заберем и их.
— Селихов… — Протянул сквозь зубы Наливкин.
Я не обратил на тон капитана «Каскада» никакого внимания. Обернулся.
— Подождите здесь.
— Селихов! Ты че удумал?.. — Изумился Наливкин, когда я направился к углу камеры.
Оставив их с Искандаровым, я подошел к женщине. Опустился рядом с ней.
Сидевшая в углу, у холодных стен, она спрятала лицо в ладони и безутешно плакала. Когда я коснулся ее плеча, женщина испуганно вздрогнула. Отвернулась, прижалась к стене.
— Я не причиню вам вреда, — сказал я, не надеясь, впрочем, что меня поймут.
Так, я хотел лишь привлечь ее внимание. Однако женщина не отреагировала.
Тогда я нащупал шнурок кулончика, что отдала мне Тахмира.
