В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
— Потому спрашиваю еще раз, — Дорофеев снова подался к Абади, — откуда у тебя микрофильм? Кто тебе его передал? Кто собирал всю эту информацию?
— Я уже все сказал, — наконец решился ответить Абади, — микрофильм…
Внезапно снаружи грохнуло. Раздался чудовищный взрыв. ЗИЛ ударил по тормозам. Машину затрясло. Тут же погас свет.
Все в кузове, кроме Абади, вскочили. Абади не мог. Он и сам сорвался бы с места, но был закован по рукам и ногам.
Абади сразу понял — что-то случилось с БТР, который в качестве охранения вел ЗИЛ за собой.
— А, сука! — раздался хриплый голос из-за перегородки кабины, с пассажирского места, — засада! К бою! К бо…
Протяжная очередь заставила капитана, командовавшего переправкой Абади, замолчать. Все, кто был в машине, опустились к полу, закрыли головы руками.
Абади понял — водителя и офицера, прямо в кабине, расстреляли в упор из автоматов.
— Значит, за вами пришли, — сказал КГБшник, поднимаясь и выхватив пистолет. — Я думал…
Он не договорил. Внезапно раздалась короткая очередь.
Оперативник выстрелил быстрее.
Солдат-предатель рухнул на лавку. Дорофеев подскочил к нему, отобрал автомат. Крикнул:
— Лежать, не двигаться!
Не успел он снова наставить пистолет на таджика, как двери кузова распахнулись. Внутрь хлынул серый, профильтрованный туманом свет.
КГБшник упал замертво.
Абади увидел, как некто забирается в кузов.
Это был невысокий мужчина с маленьким, но вытянутым и скуластым лицом. Лицо оказалось смуглым, обветренным, как у пастуха. У мужчины были небольшие, бесчувственные, словно у ящерицы глаза, и слегка оттопыренные уши.
Одетый в выцветший кафтан-афганку, он залез в кузов, выпрямился. Глянул себе под ноги.
— П-помогите… — простонал таджик-предатель с едва уловимым акцентом.
Солдат лежал на лавке, зажимая рану на животе.
Убийца наградил его равнодушным взглядом. Наставил пистолет.
— Что ты?… Нет! Мне обещали, что меня…
Снова грянул выстрел. Солдат-предатель затих. Рука его бессильно свесилась вниз.
Неизвестный глянул и на второго солдата. Тот лежал на полу, истекая кровью, и глубоко дышал.
— П-падаль… — прошипел он зло, а потом плюнул в убийцу кровью."
"Тот отвернулся, пальцем стер красное пятнышко со щеки, над самой бородой.
