В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
Мы с горцем успели встретиться взглядами, но потом он торопливо спрятал глаза. Уставился вниз. В туман, что царил на дне расщелины.
— Держишься? — крикнул мне Уткин, схватившийся за верёвку.
Второй её конец закрепили на камне, лежащем у тропы, но Вася всё равно держал её над землёй, чтоб о камни не перетёрлась.
Я, Алим и Карим спускались по ней ко дну расщелины.
Расщелина с этой стороны оказалась не отвесной. Здесь была сыпучая, глинистая почва с вкраплениями мелких камешков. Видимо, старый Айдарбек потому и выжил, что не упал, а свалился по ней, оказавшись внизу.
Нам пришлось спуститься, навскидку, метров семь вниз. Может, больше. А потом мы достигли дна.
Расщелина оказалась неглубокой. На дне её была мягкая и небольшая площадка грунта, поросшая ковром низенькой зелёной травки.
Хотя края этой площадки я и не видел, но подозревал — стоило пройти пару десятков метров, и наткнёшься на обрыв, скрытый в тумане.
Ходить здесь, внизу, нужно было аккуратно. И смотреть, куда ступаешь.
— Ата! — тут же отпустил свою верёвку Карим и бросился куда-то в туман.
Я предусмотрительно перевесил автомат из-за спины на грудь. Алим, пронаблюдав за мной, сделал то же самое.
Вместе мы шагнули в туман.
Когда прошли несколько метров, увидели, как Карим сидел на корточках рядом с мужчиной, полулежавшим у камня.
Старик по имени Айдарбек опёрся спиной о большой валун, вросший в противоположную, отвесную стену расщелины.
Старый горец поджал правую ногу. Вторую он выпрямил. Положил её на бедро левой рукой.
На грубом, изрезанном морщинами лице Айдарбека застыла маска боли.
Одет он был в старый волчий чапан, поверх плотной куртки, утеплённые штаны и кожаные сапоги с крепкими, подбитыми подошвами. На широком ремне старик носил охотничий нож в мягких кожаных ножнах.
— Ата, — проговорил Карим, снимая с пояса армейскую фляжку. — Воды?
Старик покивал. Принял её. Отпил несколько глотков.
Я внимательно рассматривал обоих — отца и сына.
— Видите? Нога, — сказал, обращаясь к нам, Карим.
— Дядь, — я опустился рядом с Айдарбеком, — на русском говорите?
Старик сжал губы, сглотнул, потом глянул на меня своими маленькими, орехового цвета глазами. Помедлив, он покивал.
