В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
Торйалай полагал, что шурави пойдут именно через долину. Он знал, что советские солдаты плохо ходят по горам. По крайней мере, гораздо хуже моджахедов. Кроме того, шурави лишний раз не сунутся в горы, остерегаясь засады.
— Пойдём вдоль рек, — предложил Ахтар. — Они конные. Им нужна вода. Да и нам тоже.
— Каких? — обернулся к нему Торйалай. — Да и куда? На восток? Или, может быть, на юг?
Ахтар поджал губы. Недовольно отвернулся.
Несколько минут Торйалай всматривался в темноту. А потом, наконец, кое-что увидел.
— Ахтар, спускаемся, — сказал он возбуждённо и принялся пробираться вниз по склону.
— Что? Ты что-то увидел?
— Свет костров. Там, в долине. Возможно, это они.
* * *Стало холодно. Здесь перед рассветом всегда холодно.
Когда мы добрались до широкого ручья, спускающегося с гор в долину, темноту заменила утренняя серость.
Всё утро мы шли на огонёк. Когда тьма начала рассеиваться, ориентиром нам стало кое-что другое — небольшое овечье стадо, отдыхавшее на берегу ручья.
Ночной костёр был пастушьим.
— Пастух, — констатировал Шарипов, ведя свою лошадь и топая рядом со мной и Наливкиным.
Я, уставший от верховой езды, тоже спешился. Снял я и Булата, чтобы тот выгулялся, и следил за ним, чтобы пёс не отходил слишком уж далеко."
"— Пойдём к нему? — спросил особист у Наливкина.
— У местных пастухов часто есть много полезного, — сказал я. — Они знают лечебные травы.
— Выбора нет, — сурово сказал Наливкин. — Искандарову нужна хоть какая-то помощь. Иначе никак.
Пастух заметил нас раньше, чем мы его. Вернее, заметили нас пастухи. Их было двое.
Немолодой мужчина с посохом и в подбитом овечьей шерстью кожушке поднялся от одного из костров и, разгоняя прижавшихся друг к другу на земле овец, пошёл нам навстречу. А потом стал ждать у ручья. Он смотрел на нас внимательно и, казалось, пытался понять ещё издали, чего же ждать от пришедших шурави.
Вторым пастухом оказался невысокий и худощавый парнишка в овчинном жилете и папахе из серой шерсти. Он пришёл с другой стороны, вместе с собаками. Встал рядом со стариком, положил руку на пояс с недлинным ножом в кожаных ножнах.
У ног пастухов неподвижно застыли две крупные пушистые собаки. Это были афганские овчарки. Так и стояли они у ног своих хозяев — чуткие, грозные, готовые кинуться на незнакомцев по первому приказу.
