В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
Мы встали в нескольких десятках метров от пристально смотревших на нас пастухов. Я придержал Булата, уставившегося на чужих собак.
Пёс утробно заурчал, навострил уши.
— Тихо, Буля. Не балуй, — сказал я ему строго и пристегнул поводок.
Наливкин, ведя своего коня, вышел вперёд. Крикнул что-то на пушту.
— Можешь не ломать язык, шурави, — беззлобно ответил пастух. — Я немного говорю на русском.
Наливкин с Шариповым переглянулись. Капитан «Каскада» помедлил что-то отвечать. А вот я вышел вперёд:
— Ты работал с шурави? — спросил я.
Пастух тоже не ответил сразу. Однако мальчишка, что был рядом с ним, что-то сказал пожилому пастуху. Тот не ответил и ему.
— С чего ты взял, шурави? — сказал наконец пастух.
Навскидку, старику было за пятьдесят. Хотя сказать точно сложно. В горах люди стареют рано. Тем не менее он держался на удивление живо для его возраста. А главное — я заметил солдатскую выправку, которую после долгих лет службы сложно было скрыть отставному офицеру.
Но это было ещё не всё. На посохе старика, у самого навершия, я заметил розоватую ленту, обвивавшую древко.
— Красная лента на твоём посохе говорит сама за себя, — ответил ему я.
— Он проводник, — сказал Наливкин задумчиво. — «Красный караван». Вон она, лента. А я и не заметил сначала.
— Мне кажется, бывший проводник, — со скепсисом в голосе сказал Шарипов.
Старик молчал долго. Думал. Сомневался. Потом спросил:
— У вас раненый?
— Да! — крикнул ему Наливкин. — Нам бы не помешала помощь.
— Шурави в этих местах — плохой знак, — повременив несколько мгновений, сказал старик. — Они приносят за собой только беды.
— Он не поможет, — поджал губы Шарипов, обращаясь к Наливкину. — Мы только теряем время.
— Если ничего не предпринять, Искандаров умрёт, — сказал Наливкин ему вполголоса.
— Можем приставить ему пистолет к виску, — иронически заметил особист.
— Ты солдат, старик, — выступил я вперёд. — Это сразу видно. Ещё в королевской армии служил, ведь так?
Пастух молчал.
— Потом был в «Красном караване», помогал советским солдатам. Тайными тропами их водил. И от красной ленты не избавился до сих пор. А ведь знаешь, что носить её сейчас — опасная затея.
Большой пёс у ног парня заволновался. Гавкнул.
