В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
— Ты ведь не поверишь им? — Спросил Кабиль тихо, — ведь прогонишь?
Старый пастух по имени Вахид ответил ему не сразу. Он думал долго. Молчал.
Лишь шум равнинного ветра, да редкое блеяние овец некоторое время было ответом молодому Кабилю.
— Тот молодой шурави говорил мудрые вещи, Кабиль, — тихо проговорил старый пастух. — От войны не убежишь, если она уже царствует вокруг. То, что произойдет сегодня, было лишь вопросом времени. Рано или поздно мы бы столкнулись с бандитами.
— Я им не верю, отец, — отвернулся Кабиль.
— С ними женщина и ребенок, сын, — сказал ему Вахид. — Шурви их не тронули, а даже, наоборот, кажется, стараются им помочь.
— Шурави убили дядю Дауда, — резковато бросил Кабиль.
Отец медленно обратил к нему свое лицо с густой, сероватой от седины бородой. Устало посмотрел на сына.
— Мой брат доверился не тем людям, Кабиль. Принял не ту сторону. За это он и поплатился. Мы с тобой не повторим тех же ошибок.
— Но отец… Если бы не шурави, мы бы…
— Если бы не шурави… — Взгляд Вахида, обычно спокойный и задумчивый, сделался вдруг жестче, — мы бы умерли с голоду.
* * *Глинобитная, сложенная из грубых камней хижина пастухов расположилась на пригорке у самого края низины, где протекал ручей.
Внутри царил полумрак. Пахло сушеными травами, висевшими на стенах и потолке, а также вытопленным жиром.
Пастух сказал положить Искандарова на войлочный матрас, у дальней стены. Под голову ему старик по имени Вахид, скомкал и подложил свою бурку. Укрыл покрывалом из шкур горных козлов.
А потом принялся заниматься ранами Искандарова.
Разведчик, к слову, заснул почти сразу, как его уложили на матрас. Дорога измотала раненого человека.
Шарипов и Наливкин уселись у двери.
Нарыв и Малинин устроились у оконной щели, время от времени наблюдая за тем, что твориться снаружи. Альфа, легла между ними и лакала воду, предложенную ей старым пастухом в деревянной миске.
Девочка с мамой расположились на втором матрасе, у стены.
