Плевались даже некоторые конники, оставшиеся верхом.
Судя по гаденькой улыбке Наливкина, он тоже понял, в чём было дело. Даже бросил Булату:
— Хорошая собака. Молодец. Будешь у нас «психологическим оружием».
Не поняв странной похвалы, Буля на миг уставился на командира «Каскада», шедшего рядом со мной и ведущего Нафтали под руку.
Мы с душманами замерли друг напротив друга. Разгулявшийся ветер гнал пыль и песок. Трепал наши волосы и душманские широкополые одежды. Привычным делом шумел в пронизанных дырами стенах мечети, что высилась позади нас.
Шер решился и вышел вперёд.
— Его рука, — начал он по-русски, указав на шину Нафтали, — сломана. Вы пытали его?
— Спроси об этом лучше своего командира, — ответил я настолько громко, чтобы перекричать буйный порыв ветра.
Шер нахмурился. Бросил Нафтали несколько слов. Нафтали ответил.
— Что он сказал? — шепнул я Наливкину.
— Как и договаривались. Сказал, что сломал руку, когда упал с коня.
Когда после слов Нафтали выражение лица Шера никак не изменилось, я понял — он поверил лжи командира «Чохатлора».
— Вижу, шурави обращались с нашим любимым командиром достойно, — наконец заговорил Шер.
— Да уж получше, чем ваш брат с советскими солдатами, — язвительно ответил ему Наливкин.
Шер хмыкнул.
— Пусть Аллах покарает меня, если я буду лгать, — продолжил он. — Я убивал шурави ровно так же, как ты убивал моджахеддин, советский капитан. Но я никогда не обходился с пленниками недостойно. Никогда не унижал воинов, что по своей собственной воле складывали оружие и вверяли мне свои жизни.
Теперь хмыкнул уже я. Вышел вперёд. Скомандовал Булату, который тоже выдвинулся рядом со мной:
— Место.
Могучий пёс уселся, словно бы взяв меня под охрану. Он чутко следил за врагами. Навострил уши и не спускал с них глаз.
Шера заинтересовал такой мой шаг. Но он промолчал.
— Тогда докажи это, Шер, — сказал я.
— Я ничего не обязан тебе доказывать, шурави, — прошипел Шер, словно змей. — Только лишь соблюдать наш договор. Это всё.
— Докажи не мне, — я покачал головой. — Докажи это твоему командиру.
С этими моими словами Нафтали вышел вперёд. Я услышал едва уловимый, похожий на хрип стон боли Нафтали. Раны беспокоили «Аиста» при каждом движении.
Нафтали сказал что-то своим низким, утробным голосом. Слова Нафтали прозвучали громко, трубно и, казалось, ввели Шера в замешательство.
Я глянул на Наливкина, что выступил вместе с душманом. Тот шепнул мне:
— Спросил Шера, он ли командует теперь «Аистами».
Шер на мгновение замешкался, вцепившись в рукоять своего кинжала и то сжимая, то разжимая пальцы. Потом торопливо заговорил на дари. Поклонился.
— Оправдывается, — тут же перевёл Наливкин. — Говорит, что был вынужден.
Нафтали не спешил отвечать.