— Не тебе сейчас задирать нос, Нафтали, — осадил его я. — Лучше скажи, ты хочешь избежать предательской пули от Шера?
Нафтали поджал губы. Пошевелился и скривился от боли в руке. Когда перетерпел её, ответил:"
"— Если всё так, как ты говоришь, Шайтан, видит Аллах, я бы с великим удовольствием перерезал горло этому заносчивому щенку. Он никогда мне не нравился. И всегда задирал нос, когда не просили.
— Тогда заставь Шера поступить по законам Пуштунвалая, — сказал я, — заставь его ценой собственной жизни взять за тебя ответственность, как за пленного. Заставь поклясться, что если смерть настигнет тебя, то это будет его виной. Виной перед всеми твоими моджахеддин.
Нафтали тяжело сглотнул.
О законах обращения с пленными среди местных я знал давно. И пусть их редко применяли к шурави, между бандами их исполнение считалось хорошим тоном. Неисполнение — страшный позор и полная потеря авторитета. А авторитет — то единственное оружие, что есть у Шера. Помимо, конечно, хитрости.
Пока всё шло по моему плану. Если и дальше всё сложится так удачно, Нафтали станет запалом, что разожжёт раскол внутри «Аистов». И даст нам шанс не просто спастись, а выйти победителями из этого противостояния.
— Мне нужны доказательства его предательства. Нужно что-то весомее, чем слова шурави, — сказал Нафтали, немного повременив.
Я кивнул:
— Заставь Шера поклясться, Нафтали. Его взгляд в этот момент — вот что будет для тебя главным доказательством предательства твоего младшего командира.
Глава 14
Нафтали сверлил меня суровым взглядом. Молчал.
— Я против, Саша, — проговорил Шарипов. — Он может предать нас в любой момент.
— Пусть только дернется, — Наливкин нахмурил брови. — Тут же получит пулю в голову.
Мы готовились к передаче командира «Чохатлора». Душманы уже ждали нас за забором двора мечети. Они пришли конными. Масловы насчитали больше тридцати человек. Сложно было сказать — явились ли «Аисты» в полном составе или всё же оставили какой-то резерв в горах.
Предполагалось, что в конвое, который поведёт Нафтали к Шеру, будут четыре человека: оба капитана, Глушко и я. Остальные четверо спецназовцев вместе с Нарывом и освобождёнными нами пленниками забаррикадировались на втором этаже. Там же были и Искандаров с пакистанским шпионом.
Парни, которых мы освободили из заброшенной пастушьей хижины, несмотря на ранения, решительно заявили, что тоже хотят поучаствовать в обороне мечети. Оружия для них у нас не было. Потому Наливкин приказал им метать гранаты и подносить патроны бойцам.
Нельзя было исключать, что всё пойдёт не по плану. Тогда все, кто сейчас на втором этаже, останутся последней линией обороны.