— Если душман согласился вывести этого своего Шера на чистую воду, — продолжал Шарипов, — то это не значит, что мы можем доверить ему оружие.
— Нож — символ его силы, — суховато заметил Наливкин.
Нафтали по-прежнему молчал. Ждал, что же мы решим.
— Отдайте ему его нож, товарищ капитан, — сказал я, глянув на Наливкина.
— Саша, — Шарипов ступил ко мне, положил руку на плечо. — Риск и так слишком велик. Зачем всё усложнять?
— Нож нужен ему, — обернувшись к особисту, я кивнул на Нафтали. — Это элемент ритуала.
— Это он тебе сказал? — насупился Шарипов.
— Я доверяю Селихову, Хаким, — сказал Наливкин. — Мне казалось, ты тоже.
Шарипов сглотнул слюну.
— Доверяю. Но это не значит… — Он осекся. Не закончил своей мысли.
— Нож — важен, — надавил я, перебив особиста.
— Глушко! — позвал Наливкин.
— Я!
— Достань нож из вещей этого душмана. И принеси.
— Есть!
Когда Глушко прибежал к нам через минуту, то протянул капитану Наливкину кривой нож в чёрных кожаных ножнах. Наливкин передал его мне.
Не сказав ни слова, я пристально посмотрел в тёмные, маленькие глаза Нафтали, который не отрывал от меня своего взгляда всё это время.
Нафтали был связан: ноги ему опутали так, чтобы он мог идти, но не бежать. Здоровую руку привязали длинной верёвкой к ногам, чтобы он не мог свободно ею пользоваться. Сломанная же безвольно висела на перевязи.
Без колебаний я протянул ему нож.
— Ты просил? Тогда возьми.
Нафтали, конечно же, не понял моих слов. Он уставился на своё оружие. Потом принял его. Одной рукой, неуклюже, заткнул за армейский ремень.
— Все готовы? — выдохнул Наливкин и отсоединил магазин. Проверил патроны внутри. — Ну тогда пойдёмте! А то наши гости нас, видать, уже заждались!
Когда мы вышли за пределы двора мечети, Шер со своими людьми уже спешился. По левую его руку стоял гигант, с которым он приезжал в прошлый раз. По правую — немного ссутулившись, застыл безбородый «Аист» с изуродованным большим ожогом лицом.
Нафтали внимательно уставился на Шера. Он буквально ловил взгляд молодого душмана. Шер же всячески избегал смотреть Нафтали в глаза.
Кроме того, я заметил, что теперь Шер держался уже не так самоуверенно и нахально, как раньше. Будто бы могучая аура командира «Чохатлора» давила на него. Заставляла сомневаться, нервничать.
Я счёл это хорошим знаком.
Когда Нафтали пошевелился излишне резко, Булат, которого я вёл на поводке, покосился на него. Зарычал.
Мы взяли пса на всякий случай. Во-первых, он мог помочь нам обезвредить Нафтали, если бы тот замыслил бежать. Ну а во-вторых… Стоило видеть лица душманов, когда они увидели советскую служебную собаку. Особенно такую, как Булат. Это дорогого стоило."
"Часть из них, кто тоже спешился и стоял за спинами Шера и его дружков, принялись плеваться и шептать проклятия.