Автор
Надолго? — Не знаю. Пару лет, может быть, и больше… Никольская гасила разочарование властным кашлем, стискивая зубы, проводила ладонями по серым мокрам-джинсам. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями — все происходящее сейчас прямо не укладывалось в ее голове.
Степа кивает и отодвигает для нее стул в гостиной, забирает костыли.
Отец сидит во главе, он смотрит на дочь, понимая ее состояние и чувства, он уговаривал Олесю не приглашать лишних людей, но когда его жена кого слушала? Она устроила грандиозный скандал и все равно сделала по-своему.
— Пап, — Улька немного подается в сторону отца, она сидит недалеко от него.
— Что?
— Я, наверное, лучше буду жить у Степы, — переводит взгляд на мать, — мне так спокойнее, и вам проблем меньше.
— Доченька…
— Пап, — девушка сжимает отцовскую ладонь.
— Конечно, милая, как тебе удобней.
Артур Павлович кивает, одаривает дочь теплой улыбкой, а после зовет Громова покурить. Оказалось, что несчастье Ульяны не смогло удержать его от пагубной привычки, он вновь пристрастился к табаку, пытался успокоить нервы.
Мужчины вышли на улицу, Громов подкурил сигарету и протянул зажигалку Никольскому."
"— Спасибо тебе, Степа, ты очень многое для нее и для нас сделал. Она сияет вся.
Степан лишь кивнул, не видел смысла отвечать. Что он может сказать? Пожалуйста? Он делал это для нее, не для них.
— Может быть, ты отговоришь ее от переезда? Она и так полгода почти не была дома.
— Вы уверены, что для нее это будет лучше?
— Мы ее семья, она еще совсем девчонка. Я понимаю, у тебя чувства, но пойми и нас, она ребенок и ей нужен соответствующий уход в такой ситуации.
— Я вас услышал. И подумаю. Сегодня мы уедем вместе. Я выхожу в клинику только с понедельника.
— Спасибо за твое понимание.
— И вам спасибо за понимание, — голос стал чуть грубее, и Степан выкинул недокуренную сигарету в урну.
Громов не дожидался Никольского, зашел в дом, лицом к лицу сталкиваясь с собственной мамой.
— Боже мой, как давно я тебя не видела, — миниатюрная женщина обняла сына, — заезжайте к нам завтра, папа вернется из командировки. Не могу больше смотреть на этот театр абсурда, — Громова кивнула в сторону гостиной, — домой пойду.
— Иди, мы забежим, когда будем уезжать.
— Хорошо, мой родной.
18(4)
Оксана Олеговна уходит, а через полчаса в направлении дома стремятся улизнуть и Степан с Ульяной.
