В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
И снова грохотом. А потом по двери кто-то скребет. И я бросаюсь обратно к глазку. Чтобы на несколько секунд остолбенеть от увиденного.
А потом суматошно и наверняка глупо отпереть все замки и выскочить за порог в надежде остановить убийство одного безмозглого идиота.
ГЛАВА 8
Я понятия не имею, откуда на моей лестничной площадке взялся Рошад, но вот то, что он сейчас может насмерть задушить синеющего Ярика, для меня как-то совершенно очевидно.
Как мой новый босс удерживает одной рукой на весу не самого тощего молодого мужчину, я тоже потом подумаю.
— Отпустите его, — хватаю Рошада за плечо. — Он же умрет сейчас."
"Мой начальник вздрагивает, словно я раскаленным проводом к нему прикоснулась, а затем медленно поворачивается ко мне. И я резко отдергиваю руку, отскакивая назад. До дрожи в коленках напуганная голодной тьмой его глаз.
— Жалеешь его? — интересуется пробирающим до мурашек тоном. Жутким таким.
— Не особо? — мотаю головой. — Но и смерти не желаю. Особенно рядом с моей собственной квартирой, на виду у двух пожилых соседок, как минимум. Да и вам проблемы не нужны. Разве не так?
— Есть вещи, ради которых проблемы можно и потерпеть. Но я тебя услышал, Мышка, — криво усмехается Рошад, и отпускает Ярика.
Тот брякается на пол бесформенным кулем, хрипя и кашляя. Пытаясь отползти от того, кого еще совсем недавно называл денежным мешком и зачислил в мои любовники.
Рошад снова обращает на него свое внимание, наклоняется, хватает Звягинцева за ворот рубашки и вздергивает на ноги. Так легко, словно тот ничего не весит. А тогда приближает свое лицо к Яриковому. Смотрит жестко в глаза.
— Ты сейчас уйдешь отсюда. И забудешь дорогу к дому Мишель. Забудешь все ее контакты. Если еще раз хотя бы приблизишься к этой девушке, я с тебя шкуру живьем сниму.
— Д-да, — заикаясь, лепечет Звягинцев. И по его брюкам внезапно расползается мокрое пятно, распространяя в воздухе неприятный запах.
— Исчезни, — рыкает Рошад, брезгливо отпуская рубашку Ярика.
И тот, получив наконец свободу, на подгибающихся ногах и чуть ли не на четвереньках уносится прочь, скатываясь по ступенькам кубарем и скуля, как побитая собака.
А мой босс медленно и хищно поворачивается теперь уже ко мне.
