В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
Окидывает потемневшим взглядом, особо задержавшись на голых ногах, и я только теперь вспоминаю, что выбежала из квартиры в одной футболке.
— А что вы здесь делаете? — выпаливаю первое, что в голову приходит.
— Пригласи зайти, и я тебе расскажу. — вкрадчиво велит Рошад. шагая ко мне.
— Эм, зачем? Можете уже сейчас сказать, — пячусь я назад к квартире, чувствуя себя загоняемой дичью.
И так некстати вспоминается сон, где я наглядно увидела, что со мной сделают, когда поймают. И вот не уверена, что буду сильно против.
Да что со мной вообще творится?!
— Такие вещи... не говорят на виду у соседок, — многозначительно уведомляет меня Рошад, наступая. Кажется, будто у него даже черты заостряются, а взгляд еще темнее становится. И на дне черных омутов вспыхивают жуткие огоньки.
Мне это кажется. Кажется. Не бывает горящих глаз. И светящихся. Просто он странный. А я фэнтези слишком много прочитала за последние три недели, чтобы с мамой меньше общаться.
— Я приврала про соседок, — сообщаю, надеясь неизвестно на что.
— Я знаю, что приврала, — хмыкает мужчина, подходя еще ближе. — Но у нас с тобой договор о неразглашении, помнишь? Поэтому все вопросы мы обсудим в твоей квартире. За закрытой дверью.
Натыкаюсь спиной на эту самую дверь, хватаясь за нее, как за спасательный круг. Вот понимаю, что надо бы спрятаться в квартире, причем немедленно, что опасно оставаться с ним один на один. Что зря я призналась про отсутствие свидетелей.
Но под этим пристальным, буквально пожирающим меня взглядом мои мозги в вату превращаются, а внизу живота все стягивает вполне определенным ощущением. Несмотря ни на что, я какого-то черта дико хочу этого жуткого мужика. Понимаю, что это глупо и безрассудно, но ничего не могу с собой сделать.
Никто и никогда так сильно на меня не воздействовал. И ни с кем у меня так мозги не отказывали. Ни от кого я не ощущала такой животной необузданной энергетики, такого желания обладать мною, словно я самое вожделенное лакомство на свете.
Мы так и заходим в мою квартиру. Я, пятясь, и Рошад, надвигаясь следом.
Как он закрывает дверь, я даже не успеваю заметить, просто в какой-то момент вдруг оказывается, что она уже закрыта, а мы отрезаны от остального мира в моей прихожей, внезапно ставшей непривычно маленькой и тесной.
А в следующий миг я вдруг оказываюсь прижата к стене. Буквально припечатана огромным горячим телом.
