Долго думал, потом сказал:
– Нет, все-таки на Маркса больше похож. Знаешь, я в юности увлекался левацкими идеями…
Я вытер рапиру о мокрую рубаху осрода и вышел.
Мы пересаживались с лифта на лифт, шли коридорами, проехали с полкилометра в крошечном, на четверых, вагончике, снова сели в прозрачную капсулу лифта и поплыли вниз. Вся роскошь и лоск, отмеченные мной при первом визите на линкор, исчезли. Вокруг – лишь металл, пластмасса, стекло, какой-то керамический сплав. Кресла в вагончике были жесткими, лампы светили неприятным для глаз «общим спектром» – в принципе, годящимся для всех культур Слаживания, но никому не нравящимся. Мелькали решетчатые лифтовые стволы, за которыми в темноте угадывались исполинские сооружения, скрытые в глубинах линкора.
– Мне говорили, что линкоры строят из металлических астероидов, – сказал я Алексу.
– Так и есть, – кивнул Алекс. – Вот только от астероида в процессе ничего не остается.
Он помолчал и добавил:
– Поэтому, кстати, основной металл в каждом линкоре разный. Я знаю, что есть золотой и серебряный линкоры. Там нижние чины гадят в золотые унитазы, в буквальном смысле слова. Коммунизм!
– Тебя точно зацепил Карл Маркс, – сказал я.
– Это от нервов… Ну так что – не останешься на линкоре?
– Смысл? – спросил я. – На твоем замечательном корабле вспыхнул мятеж, которым управляли Думающие. Не похоже, что тут безопаснее.
– Я хочу всем помочь, – сказал Алекс и замолчал.
– Никто не останется, – с удовольствием произнес я. – И не потому, что ты самовлюбленный позер, а потому, что ты не предлагаешь реального выхода.
Я пожал плечами. Слова Думающего не шли у меня из головы.
Лифт с грохотом и рывком остановился. Я посмотрел на Алекса, но он оставался спокойным. Видимо, здесь, в глубинах линкора, техника работала проще и грубее, чем в жилых зонах.
– Дальше сам, – сказал Алекс, глядя на меня. – Главный механик позвал тебя одного.
Я кивнул. Поинтересовался:
– Так в чем все же власть лидера линкора?
– Я могу сместить любого, – ответил Алекс, открывая дверь лифта. Мы вышли посреди длинного узкого коридора, налево была тьма, а направо – свет. – Тебе налево. Я подожду здесь.
Я молча пошел в темноту.
Стены и пол были из темного рифленого металла, за стенами что-то тихо шумело, булькало, вздыхало.
– Эй! – крикнул я, когда свет за спиной почти исчез. – Я к главному механику Визелу!
Мне никто не ответил, и я двинулся дальше.
