В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
– Вы знаете, что у неё есть сын?
Директор пристально посмотрел на Тонечку.
– А сын вас почему интересует?..
– Потому что я за него отвечаю, – наконец рассердилась та. – И бросить на произвол судьбы не могу. Его и так уже бросили все, кто только мог! Мать умерла, отца он не знал, родной дядя нашёлся, но тут же опять исчез! Дядя теперь в кутузке, видите ли!.. И мне никто не хочет помочь!..
Директор опять закурил.
– Зосю я знал в молодости, – выговорил он неохотно. – Удивительная была девчонка.
– И не интересовались? – спросила Тонечка. – И не виделись?
– Я интересовался! – вдруг повысил голос директор. – Но она словно в воду канула! Я пытался её найти много раз! И в интернете, и через знакомых!
– И не нашли?
– И не нашёл!
– Откуда тогда вы знаете, что она умерла?..
– Я встретил Кондрата здесь, в Нижнем.
…Значит, Родион не может быть сыном директора музея, если только эта самая Зося не родила ребёнка в семнадцать лет!..
Впрочем, всякое бывает, и такое тоже.
– Вы не знаете, от чего она умерла? – спросила Тонечка, уже не стараясь быть деликатной. – Кондрат вам не рассказывал?
– Я не спрашивал, – скривился директор. – Мы с ним не друзья и не товарищи. Я его терпеть не могу.
– За что?
– Он заставил Зосю уехать, – разозлился директор. – Тогда, сто лет назад!.
– Она же вас не любила, – парировала Тонечка. – А насильно мил не будешь.
– Ей было семнадцать лет, что она понимала! – почти прорычал директор. – Она осталась совсем одна! Отец у них в Волге утонул, Зося маленькая была, а мать от инсульта померла, когда Зося школу заканчивала! Тут же нарисовался этот братец и забрал её! Припожаловал… мммерзавец!.. Она бы не уехала, если б не он! А она уехала, и столько лет никаких следов!.
Он смял в пепельнице сигарету, подошёл к двери и выглянул.
– Теперь братец вернулся, – продолжал он, поворачиваясь, – и оказалось, что она умерла, а он – вот он! Жив, здоров и невредим! Э-эх!..
И он со злостью махнул рукой. Щеки у него горели каким-то неровным румянцем, шарф скособочился, соломенные волосы на макушке стояли дыбом, и вовсе он не походил на героя британского сериала!..
