В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
Такая жизнь казалась ему пределом мечтаний. – Квартира от государства положена.
– Что ты заладил про эту квартиру! – разозлилась Тонечка, и Родион удивился:
– Я не заладил. Просто раз положена, значит, дадут.
Тут оказалось, что он съел весь хлеб, и теперь заглядывал под льняную салфетку, которой была прикрыта хлебная корзинка, без всякого толку.
Тонечка попросила хлеба.
– Если хочешь, можно и борща ещё заказать, – спокойно сказал Герман.
Мальчишка согласно помычал. Ему ужасно не хотелось, чтобы ужин заканчивался.
И взрослые больше не ссорились, красота!..
У Родиона получился замечательный день – он пошёл с ребятами в музей и побыл там немного. Он любил музеи! В Угличе весь класс водили в краеведческий и в галерею, а на каникулах однажды ездили в Питер, в Эрмитаж, вот где красота! Родион и представить себе не мог, что в одном месте может быть собрано столько чудесных вещей – картин, статуй, мозаик! Мебель тоже прикольная, на современную не похожа! Он бы и сегодня в музее подольше побыл, но вспомнил про собаку – и хорошо, что вспомнил, её ведь могли отдать, и они больше не увиделись бы! А так он повидал собаку и даже поиграл с ней.
Ещё радовался, что рассказал Тоне и Саше, за что его били – стало легче и совсем не страшно, словно они теперь отвечали за всё.
…Ничего, как-нибудь!..
Когда прибежали Настя и Даня, Родион пил третий чайник чаю и доедал второй кусок яблочного пирога.
Настя сразу же принялась рассказывать про спектакль, а Даня смешно комментировать её рассказы.
Разве это еда?.. Смех какой-то!..
Разошлись поздно, условившись, что завтра сходят в музей на набережной, в какой-то дом Рукавишникова. Оказывается, там есть зал, а в нем одна-единственная картина про Козьму Минина! Козьму проходили по истории, и тут Родион не ударил в грязь лицом.
