В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
Тонечка хлебнула ещё и поморщилась – горячо и прямо вот веником воняет!
– Почему ты думаешь, что Кондрат собирается тебя убить?
– Я не думаю, – объянила Лена. – Я знаю. У меня была фора. Пока он в камере, убить меня он точно не сможет. А теперь её нет. Ты меня нашла, и время почти закончилось.
– И за что? – спросила Тонечка. – Для убийства нужно очень серьёзные мотивы.
– Поверь мне, – стояла на своем Лена. – Они у него есть.
…Пояс Ориона, подумала Тонечка. Наверняка опять этот чертов Пояс!..
– Что ты должна была забрать из вашего дома? Ну, мать же оставила тебе ключи!
Лена смешалась:
– Кое-какие вещи, – ответила она фальшиво.
…Это как раз очень важно, но ты мне не скажешь, решила Тонечка.
И спросила:
– А вы давно поженились?
– Какая разница!
– У вас всего одна общая фотография.
– Ну и что?
– То есть или вы вовсе не женились, или поженились тайно.
– Он не любит фотографироваться.
– До такой степени, что его даже у тебя в инстаграмме нету?
– Да, – сказала Лена решительно.
"– Антонина, – вдруг вступил директор музея, – поверьте нам, мы рассказали всё, что могли. Больше мы рассказать не можем.
– Военная тайна? – усмехнулась Тонечка, вспомнив, что всё начиналось как раз с этой самой «военной тайны».
– Если ты кому-нибудь обо мне расскажешь, – сказала Лена, как о чём-то совершенно обыденном, – меня убьют.
– Какие страсти.
– Она совсем ничего не понимает, да? – снова спросил директор у Лены. – То есть вообще ничего?..
– А племянник Родион? – спросила Тонечка.
Лена покачала головой:
– Не знаю. Он меня не посвящал. Но у него была какая-то сентиментальная идея объединения семьи, это точно.
– Не сходится, – проговорила Тонечка задумчиво. – Он собирается тебя убить, а до этого собирался объединять семью. Какая-то петрушка получается!
– Я не знаю ничего! Он не рассказывал про племянника.
– Моего мужа ты раньше знала?
– Нет, – Лена покачала головой. – Мне Кондрат сказал, что приезжает его старый друг Александр Герман.
– Да и что с того? – вспылила Тонечка. – Если тебе нравится здесь прятаться, прячься сколько хочешь! Я никому ничего не скажу. В конце концов, это ваше дело, а вовсе не моё!
Директор посмотрел на неё, явно собираясь что-то сказать, но промолчал.
– Мне нужно ещё хотя бы дня три, – заявила Лена, – не больше! И я уеду навсегда.
Тонечка допила свой чай, вернее, распаренный веник.
