В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
Повариха с ненавистью отняла руку, тяжело поднялась и пошла, время от времени опираясь на столы и полки.
Тонечка следовала за ней.
Светлана Павловна стянула фартук и колпак, сунула руки в рукава пальто, запахнулась и, сильно шаркая ногами, вышла в другую дверь. Тонечка следовала за ней.
Они вышли сразу на улицу, минуя телевизионный коридор.
Здесь оказалась небольшая стоянка, за ней кусты, беседка с табличкой «Место для курения», а дальше несколько старых яблонь. Должно быть, в прежние времена тут был конторский садик.
Солнце слепило, всё таяло, с крыш весело капало, и воробьи возились в ветках освобождённо, по-весеннему, не так, как вчера.
Светлана Павловна дошаркала до беседки, тяжело опустилась на лавочку и, сильно наклонившись влево, стала шарить в кармане.
Тонечка топталась рядом.
Повариха выпростала из кармана пузырёк с таблетками, вытряхнула на ладонь две и кинула в рот.
– Откуда ты взялась на нашу голову, – проговорила она с тоской. – И ещё лезет! Вынюхивает!
– Светлана Павловна, – завела Тонечка песню.
– Тихо, тихо! – приказала повариха. – Заверещала! Не смей про неё говорить.
– Почему это?
– Потому что мало ли!.. Услышать могут… кому не надо. Ехала бы ты отсюда, право слово. Ну, на что мы тебе сдались? В сценарий нас хочешь вписать?! Тебе сценарий, а нам муки смертные принимать?
Тонечка подняла брови, пожала плечами, развела руками – в общем, проделала всё, что только можно было проделать, чтобы продемонстрировать недоумение.
– На самом деле, – призналась она, – я устала оправдываться! Вот правда! Меня все упрекают! Муж упрекает, Лена упрекает, вы тоже! Если б от меня зависело, я бы сегодня вечером и уехала.
– Так и с богом!
– Я не могу, – заявила Тонечка. – У меня мальчик на руках, племянник вашего зятя.
Повариха скривилась и оглянулась по сторонам.
– Тихо, говорю тебе!..
– Да что такое! – вспылила Тонечка. – Здесь никого нет!
– Откуда тебе знать?
– Я вижу. Мы тут одни торчим. И пока вы мне не объясните, чего так боитесь, я от вас не отстану.
Светлана Павловна посмотрела на неё.
Лена походила на мать, заметила Тонечка. Повариха в молодости наверняка была красавицей. У неё были правильные и определённые черты лица, хорошая кожа и глаза необыкновенного цвета – тёмно-зелёного, глубокого.
