В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
– Что за манера, – пробормотала мать себе под нос, – вечно подбирать чужих детей.
– Я не подбирала, – улыбнулась Тонечка. – Он как-то сам… приблудился.
– Давайте выпьем чаю, – предложила Марина Тимофеевна. – Ты нам расскажешь, что это за история с собакой! Как я понимаю, никаких других историй ты нам рассказать всё равно не захочешь.
– Я хочу! – пылко воскликнула Тонечка. – Я просто пока не могу!..
– Там принесли пирогов с яблоками, – продолжала Марина, – и они остались наедине, Родион и пироги. Я боюсь, это плохо кончится.
За чаем Тонечка так бурно веселилась, что опрокинула на белоснежную скатерть стакан чая. Пока меняли на свежую, пока заново сервировали, генерал предложил выпить, и Тонечка немедленно согласилась.
Они выпили раз и ещё раз, а потом она улеглась на диван, прямо здесь же, в столовой, и заснула каменным сном, как в обморок упала.
И больше ничего не помнила – как её перенесли в спальню, как мать раздела её, как маленькую, как генерал звонил Герману и говорил, что его жена и Родион останутся у них, как уверял того, что ничего не случилось.
Тонечка спала, и ей снились мать и лето, самое лучшее, что только может быть в жизни.
Она проснулась как в прошлой прекрасной жизни – выспавшаяся, бодрая, полная сил и готовая продолжать жить дальше.
Всё, случившееся вчера, казалось ей… дурацким сценарием, который она сама придумала, а потом кто-то поправил, и получился не дурацкий, а хороший сценарий!
Тонечка долго и с удовольствием принимала душ, потом сушила кудри – она терпеть не могла их сушить, но сегодня делала это с удовольствием.
– Саша, – пела она под гудение фена, – милый Саша, я вся, как прежде, ваша!..
На завтрак были сырники и весёлые разговоры, и она всё оттягивала момент, когда позвонит, наконец, мужу и скажет, как она его любит.
Ей было радостно об этом думать.
Она позвонит, а лучше приедет в «Шератон» – вдруг он ещё там! – всё ему расскажет, и они вместе придумают, как быть дальше.
Конечно же, конечно, придумают!..
Теперь, когда выяснилось, что он окончательно и бесповоротно на «нашей» стороне, ему можно рассказать всё!
И он многое должен будет ей рассказать! Например, как из секретного агента превратился в режиссёра и продюсера!.
Марина Тимофеевна, всегда понимавшая без слов, неожиданно предложила Родиону лыжную прогулку.
– А потом, если ты не возражаешь, – продолжала она. – Нам с Андреем тоже хотелось бы посмотреть на эту твою необыкновенную собаку.
