В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
На полках в образцовом порядке были разложены пакеты и расставлены сверкающие банки, отдельно лежали приправы, какие-то стручки и ветки, плотно закупоренные стеклянные сосуды, в одном из них на дне оказался диковинный цветок. Спаржа, артишоки, фенхель, имбирь, сельдерей, какие-то травы, отдельно, за стеклом – десять сортов и разновидностей муки!
Как видно, повар еду любил, холил и лелеял!
– Саш, подойди! Посмотри, что тут!
Захрупало стекло, Герман подошёл и присвистнул.
– А собачьего корма так и нет?
– У него всё разложено идеально, у твоего Кондрата, – сказала Тонечка.
– Ты знаешь правила хранения собачьей еды?
– Из пакета пересыпать, закрывать крышкой, не на свету и не на жаре, – протараторила Тонечка. – Это все знают, у кого собаки. Пошли отсюда, а то мы тепла напустим! У него здесь аж два градусника, на этой стене и на дальней, видишь?
Они вернулись в кухню. Герман потёр затылок – голова начинала болеть как-то снизу, от шеи.
Но его жена искала собачий корм.
В самом углу кухни, за холодильником, обнаружился справный дубовый бочонок с плотной крышкой. Тонечка потянула, крышка открылась не сразу.
– Нашла!.. Саш, притащи с улицы миску!.. Она возле будки! Как же хорошо, сейчас собака наконец поест!
– Налей ему виски, – буркнул Герман, распахивая дверь.
– Уличные собаки, – вслед ему проговорила Тонечка, – зимой едят снег, а виски они не пьют! И воду они тоже не пьют! Им хватает снега!
Миску с едой она вынесла сама, чтобы послушать, как пёс станет радостно и упоительно хрустеть, и, понаблюдав немного, вернулась в дом.
– И всё-таки, куда мог деться нож? Кто его взял?.. И зачем?..
– Может, поедем? – попросил Герман, чувствуя, что малодушен и жалок.
– Поезжай, – тут же откликнулась Тонечка. – А я тут ещё побуду, потом выйду к магазину и вызову такси. Всего и делов!
– Я так и думал.
Некоторое время они молча копались в обломках и черепках. Герман сердито, а Тонечка задумчиво.
– Нет здесь ножа.
– Зато смотри, что я нашла!..
Она подняла с пола пухлый том, переплетённый малиновым, и стала дуть на обложку. С неё посыпались земля и мелкие стеклянные крошки.
