В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
Вся её жизнь с тех пор, как умер первый муж – он допился до белой горячки и умирал у Тонечки на руках долго и мучительно, – была сплошным везением. Словно она заплатила вперёд!..
Она много лет спасала, лечила, ухаживала, занимала у матери деньги на новейшие всемогущие препараты. Даже работала за него! Он вроде бы писал фантастические романы, а на самом деле Тонечка вместо него писала! Когда его не стало, не стало словно холодной бетонной плиты, лежавшей у неё на плечах. Плита давила и грозила задавить насмерть, а потом она пропала.
Первое время Тонечка просыпалась от ужаса – заснула, недоглядела, он опять ушёл, его нужно искать, звонить санитарам и в полицию, ловить, водворять в лечебницу и с ужасом ждать, что рано или поздно его выпишут и всё начнётся вновь."
"Она просыпалась и понимала, что его нет – и ужаса никакого нет. Что впереди день, целый огромный день, наполненный работой, разговорами с мамой, ссорами с дочкой – она всегда была строптивицей! Что можно выйти на крыльцо старого дома в Немчиновке, посмотреть на облака и по сторонам, не прислушиваясь поминутно к тому, что творится в доме, не вздрагивая от каждого звука!.
У неё было много работы и совсем немного денег, но работа ей нравилась, и на жизнь вполне хватало, чего же лучше!.
А потом уж совсем неслыханно повезло, как в романе – ей встретился Александр Герман, женился на ней, и они стали жить-поживать и продолжали бы жить прекрасно, не случись этой поездки в Нижний Новгород!..
Она вздохнула, глотнула огненного кофе, потом ледяного спрайта, откусила пирожное и опять вздохнула – от полноты чувств.
…Проницательная Лёля сказала, что Кондрат – типичный бывший военный.
Как было бы прекрасно сейчас пить кофе и думать о героине и о том, как её теперь выручать, а не о тёмных пятнах в судьбе собственного мужа!..
