В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
– Дети, угомонитесь, – велела Тонечка. – Я не поняла ничего. Приятным сюрпризом, дневной лошадью! Вы на выходные, что ли?..
– Ну да, – Даня покивал. – Папа сказал: съездите, раз уж у тебя ОВЯ отменили. – Тут он счёл нужным пояснить: – Основы восточных языков пропускать нельзя, за этого могут и того… по шапке. А в эту субботу отменили, в посольстве день независимости Танзании отмечают, все преподы приглашены!
– Мы тут с друзьями Данькиными встречаемся, – продолжала Настя. – Они из Питера «Сапсаном» приедут сегодня ночью.
– Страшно рада! – вскричала Тонечка. – Ужасно рада!..
…Хоть бы бабушка позвонила и предупредила, что внучка едет, подумала она стремительно. Но нет!..
– И что? – спросила она. – Вы все вместе с друзьями будете жить в этом доме причта?"
"– Нет, мы с Данькой, а остальные ещё где-то! Мам, ну, не в «Шератоне» же нам жить! Тут кругом пафос и дорогостоящие напитки и закуски!
И она залпом выпила весь Тонечкин спрайт.
– Мы рюкзаки бросим и придём. Вы же ещё не ужинали?
Тонечка засмеялась.
– Нет, конечно!.. Молодцы, что приехали!..
Даня широко и радостно улыбнулся – он был не такой толстокожий, как Тонечкина родная дочь, и по всей видимости немного сомневался в радушии приёма.
– Здесь совсем рядом, – продолжал он. – Если к кремлю по Покровской идти, этот дом будет с левой стороны.
– Мам, мы сейчас будем. Ты жди нас.
Они подхватились и помчались – в стеклянную дверь Тонечке было видно, как Даня, надев на плечи собственный, забрал и Настин рюкзак.
Они были очень молодые, очень высокие, очень весёлые и очень… москвичи. Настя в шапке с помпоном, в огромном пальто, накрученном шарфе, джинсы заправлены в ботинки. Даня в суконной куртке, клетчатой кепке, вельветовые штаны непередаваемо болотного цвета и широченный свитер с высоким горлом на три размера больше, чем нужно.
Её собственные дети!.. Так странно.
Впрочем, Даня Липницкий вовсе не приходился ей сыном. Тонечкина мать Марина Тимофеевна вышла замуж за Даниного отца генерала Липницкого, и Даня по большому счету должен был считаться Тонечкиным братом и Настиным дядей, хоть и не кровным. В раскидистой кроне семейного древа Морозовых-Липницких-Герман легко заблудиться и пропасть!..
