В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
Оставить тебе машину?
– Не нужно, – отказалась Тонечка. – Это крейсер «Аврора», а не машина! Я лучше такси вызову.
И спросила, подумав:
– Как ты думаешь, почему Родион не говорит, кто на него напал и почему? Ты же не видел, а я видела, как они его били!.. Просто… насмерть. На уличную драку совсем не похоже. Хотя я не разбираюсь в уличных драках…
– Поговори с ним, – предложил Герман, натягивая куртку. – Может, он тебе и расскажет.
– Саша, а ты знал его мать? – спросила Тонечка. – Сестру Кондрата? Помнишь, твой Мишаков спросил у Родиона, как звали мать, и тот сказал Зося.
– И я, – сказал Герман. – Мне нужно ехать.
Тонечка ничего не поняла.
…Почему её вопрос так его смутил? Ведь это просто вопрос!..
Об этом не имело смысла думать, но она всё равно думала, пока они завтракали с мальчишкой – он съел омлет, тарелку колбасы и сыра, миску овсянки, яйцо вкрутую, несколько гренок с повидлом, закусил всё это ореховым пирожным и залил тремя стаканами сока.
Тонечке нравилось, что он ест с таким упоением и восторгом. Она считала это хорошим признаком."
"С Галиной Сергеевной они договорились на редкость быстро, она продиктовала адрес и не велела звонить в дверь, чтоб собаки не подняли шум.
В такси Тонечка смотрела в окно и то и дело восклицала, обращаясь к Родиону:
– Смотри, как красиво! Нет, ты смотри, смотри!
Всё для того, чтоб не думать, отчего её муж так перепугался! И мысль, пришедшая ей в голову вчера во время разговора с той же Галиной Сергеевной, вновь приблизилась и стала в сторонке, ожидая, когда Тонечка обратит на неё внимание.
А ей так не хотелось! Вот она и восклицала без конца.
И так получилось, конечно, что самый интересный момент она проспала.
– Это что? – спросил Родион, подвинулся на сиденье и опустил стекло. – Вот там? Это же …
– Воздушные шары! – засмеялся водитель. – Когда погода хорошая, они часто с обрыва летают. Ты никогда не видел, парень?
Родион оглянулся на Тонечку, глаза у него блестели.
– Вон, вон, смотрите! – Он так сильно высунулся в окно, что Тонечка потянула его за штаны, испугавшись, что вывалится. – Летят!
В просторном сияющем небе плыли огромные разноцветные шары с корзинами – как во сне. Они плыли медленно и так парадно над слиянием Волги и Оки, словно выныривали из голубых высот и плавно, величественно снижались.
– Я никогда не видел! – повторял Родион.
