В начале декабря 2001 года, на Кавказе жарким особым дождем окутана Стародубовск. Здесь свирепствует казачий рынок — крупнейший городской базар в регионе. Напряженная атмосфера: низкие тучи, мелкий осадок, холодный воздух и пар от множества торговцев и покупателей. Этот местечек кажется маленькой временемюльной России, где каждый день имеет значение....
— Крикнул тут один… но ни кого не потревожил, пока пусто… Странно — но все стражи при оружии. Мафия?
— Она самая. Как обстановка?
— Норма. Если будут отклонения, мы проинформируем — не сомневайтесь.
— Типа — заткнись, дурак, не мешай работать?
— Вы такой догадливый…
Пока Север с Мо вязали бессознательных стражей брючными ремнями и укладывали их за конторку, Сыч впитывал обстановку и ковырялся в компьютере.
Обстановка была тревожной. Откуда-то сверху раздавалась приглушенная музыка, несло ощутимым ароматом жаркого, кто-то грузно ходил по потолку, а временами перекрытие тряслось от прыжков и топота — танцевали там, что ли… В общем, в любой момент публики могло прибавиться — следовало торопиться.
Обнаружив, наконец, «Отель»,[52] Сыч с ходу зашел — пароля не было и, обрадованно крякнув, кликнул Куньковского, поселенного пару часов назад. Куньковский остановился в номере 218.
— На второй, — скомандовал Сыч, напяливая на себя трофейную кобуру. — Как приятно — одним заходом три «ствола»… Шевелись!
На втором произошла ещё одна неожиданность в лице очередных двух товарищей — тбилисской же когорты.
— Ва! — дружно воскликнули товарищи мужланы. В общем-то, просто пьяные люди, просто брели себе по коридору, слегка пошатываясь и обнявшись в целях взаимоподдержания равновесия… А тут хлопцы в масках — честное слово, совсем непонятно.
— Ну, развелось вас! — обиделся Сыч. — А ну — взяли! Товарищей окучивали быстро, но аккуратно — те были так пьяны, что даже рты закрыть не успели.
218-й, понятное дело, был заперт.
— Мо!
Мо быстро размял суставы, встал поудобнее бочком и долбанул стопой в замок. Дверь с хорошей инерцией распахнулась, шибанув в стенку, наши парни в колонну по одному ввалились в номер и замерли в дверях прихожей: Сыч стоя, чуть позади, Север и Мо — изготовившись для стрельбы с колена и укрывшись за косяками.
— Оба-на!
Стрелять было не по кому. В распахнутом окне издевательски трепалась ветром уцелевшая шторка, вторая свешивалась через подоконник, будучи привязана одним концом к батарее. На кровати сидели две неодетые юные девы, кутаясь в одно одеяло. Стол был заставлен закусками, из ведра со льдом торчали три горлышка бутылок из-под шампанского. А из ванной струился дымок.
— А-а-а, могет хан!!! — злобно заорал кто-то в коридоре.
