В начале декабря 2001 года, на Кавказе жарким особым дождем окутана Стародубовск. Здесь свирепствует казачий рынок — крупнейший городской базар в регионе. Напряженная атмосфера: низкие тучи, мелкий осадок, холодный воздух и пар от множества торговцев и покупателей. Этот местечек кажется маленькой временемюльной России, где каждый день имеет значение....
Уже сейчас среди нашего поколения немало господ, которые прекрасно понимают, что нужно производить продукт и продавать его, а не торговать сырьем и покупать тот же продукт из этого сырья на Западе…
В общем, я не могу сразу с ходу и всеобъемлюще сформулировать это, но… Мое поколение почти готово… Нам нужно окончательно отряхнуть дурное наследие коммунистов, выпрыгнуть из пивного морока, обучиться и просто — работать. Работать, работать и работать. Над собой, над сферой экономики и производства, над культурой своей…
— Учиться, учиться и учиться… — пробормотал Джон.
— Да, Ленин… Но маньяки, если верить профессору Ломброзо, в подавляющем большинстве своем — гении. Если их изолировать вовремя и пользоваться отдельно взятыми мыслями, не обращая внимания на концептуальные вывихи, — можно извлечь немалую пользу…
Что — мусульмане? Мусульмане — хороший повод для того, чтобы не расслабляться. Выражаясь спортивным языком, у нас сейчас только начинается такой интересный этап: гонка за лидером.
Мы должны рожать больше детей, зарабатывать больше денег, соревноваться с ними во всем, вести здоровую конкуренцию… И самое главное — я вижу выход в реставрации духовности и добрых русских традиций. В постижении и освоении того лучшего, что есть в православии.
— Значит, воевать с мусульманами вы не будете? — уточнил Джон, отведя взгляд в сторону.
— Нет, не будем. Зачем воевать, когда можно жить в мире? Это выгоднее и безопаснее.
— У меня такое впечатление… Такое впечатление, что я разговариваю с человеком своего возраста, — задумчиво проговорил Джон, тихонько похлопав в ладоши.
— Ну, это совсем другой вопрос! Это… Это…
Сергей смутился и порозовел — поймали! Разглагольствовал тут, правильные слова говорил, а сам между тем…
— Гхм… Я — случай из ряда вон, нельзя по мне мерить все наше поколение и вообще всех остальных. Это — кровная месть.
