В холодном подвале жарится тоска и непрекращающаяся боль, но Василина продолжает сопротивляться темпу террора. Здесь воздух дышать невыносимо гадок, но в камере у неё есть одно преимущество — свобода мысли. Ночь настолько черная, что она кажется почти живой. Василина решает сделать этот день особенным и вместе с собой найдётся способ противостоять захлёстывающему злу....
– Ты тоже прости меня, Вась, – сестра, остановившись, поворачивается ко мне. Заглядывает в глаза пытливо и обеспокоенно. – Не надо было мне так резко это всё на тебя вываливать. Нет, сказать надо было, но возможно лучше было сделать это не сегодня. Я в последнее время бываю излишне резкой и вспыльчивой. Рок говорит, что на меня так влияет энергия сына. Малыш становится всё сильнее, и я порой сама на себя не похожа. Просто ты сказала, что не можешь довериться Ариду, упомянула отца, а я так отчётливо вспомнила весь тот бред, что мама несла про него и всех остальных мужчин, как убеждала нас, что никому верить нельзя, и я просто больше не смогла молчать.
– И правильно, что сказала, – возражаю задумчиво. – Мне странным образом легче осознавать, что отношению отца хоть какое-то логическое объяснение имеется. Думать, что он не любил меня только за то, что я на маму похожа внешне, как-то для меня слишком дико было, даже несмотря на то, что его любви мне уже сто лет не надо.
– Объяснения вроде бы и есть, а вот с оправданиями хуже, – вздыхает Соля. – Думаю, он просто слишком слабый человек. И мама его совсем сломала. Даже странно, как он смог от неё уйти вообще. Знаешь, что мне Рок сказал о ней?
– Откуда? – хмыкаю недоумённо.
– Ну мало ли. Мог и Арид рассказать. Этот разговор при нём был.
– Нет, не говорил. И что же с нашей мамой было? – склоняю я голову набок.
– Она была энергетически-зависимой, таких в нашем мире энергетическими вампирами ещё называют, – увлекает меня дальше по дорожке сестра.
– Ого, – только и могу я выдать.
Ничего себе откровеньице.
– Он правда хотел отдать меня в детдом? – спустя пару минут всё-таки интересуюсь я.
– Не он, – качает головой, Соля.
И мне больше ничего не надо объяснять. Назвав отца слабым, Соля ещё мягко выразилась. Он каблук самый настоящий. И слово жены для него закон. Тем более, что с ней у него полная гармония, которой не было с нашей матерью.
