В холодном подвале жарится тоска и непрекращающаяся боль, но Василина продолжает сопротивляться темпу террора. Здесь воздух дышать невыносимо гадок, но в камере у неё есть одно преимущество — свобода мысли. Ночь настолько черная, что она кажется почти живой. Василина решает сделать этот день особенным и вместе с собой найдётся способ противостоять захлёстывающему злу....
– Её будущему связанному очень не понравится, если девушка пострадает из-за чьей-то алчности, – с явной угрозой произнёс незнакомец, вызывая у меня острое ощущение, что говорит он о себе самом.
А после этого, неожиданно поднёс к губам мою ладонь, обдав кожу жарким дыханием, и смутив душу многообещающим взглядом.
– Скоро всё закончится, храбрая малышка, – тихо произнёс он, смотря мне в глаза.
И неспешно ушёл к стоящему у одного из столиков высокому брюнету, смотрящему на меня с откровенным интересом.
– Твоя покорность похвальна, Вася, – процедил Кайтан, буравя спину незнакомца прищуренным подозрительным взглядом. – Сейчас я подведу тебя к его величеству. И ты будешь вести себя так же смирно, как с этим… гостем.
А от меня что, чего-то добились? Вот этот вот громила, проявив настолько неожиданное для меня сочувствие и, получается что, подпитав?
– Пойдём, – незаметно подталкивает меня Кайтан, и я невольно устремляю свой взгляд туда, куда тщательно избегала смотреть всё это время.
В противоположной от парадного входа части зала возвышается самая что ни на есть настоящая сцена. Высокая и для меня откровенно пугающая. Ведь именно на ней мне вскоре предстоит быть проданной. А перед сценой полукругом расположены столики с диванчиками. И за самым центральным и ближайшим спиной к залу сидит куард.
За высокой спинкой диванчика мне видно только его темноволосый затылок, но чем ближе мы подходим, тем осязаемей становится ощущение исходящей от мужчины мощи.
– Моё почтение, – склоняется в подобострастном поклоне Кайтан, как только мы оказываемся перед мужчиной. Ещё и мне на спину давит, гад такой.
А у меня, кажется, нервы-таки сдают. И я неожиданно для самой себя делаю совершенно не то, что должна.
