В холодном подвале жарится тоска и непрекращающаяся боль, но Василина продолжает сопротивляться темпу террора. Здесь воздух дышать невыносимо гадок, но в камере у неё есть одно преимущество — свобода мысли. Ночь настолько черная, что она кажется почти живой. Василина решает сделать этот день особенным и вместе с собой найдётся способ противостоять захлёстывающему злу....
– Не трогайте меня!!! – кричу в бессильной злости, даже не думая его слушаться. С чего бы мне это делать?!!
Зажмурившись, тяжело дышу, пытаясь взять себя в руки и сообразить, что делать, как спасаться от новой напасти. И постепенно до меня начинает доходить, кто это может быть. Тот, кто, вывалив огромную сумму на аукционе, купил меня, как вещь. И вот теперь, видимо, собирается воспользоваться по назначению.
– Вася, посмотри на меня, – слышу твёрдый приказ и лихорадочно мотаю головой, зажмуриваясь.
Знаю я, чем все эти гляделки с проклятыми куардами оборачиваются.
– Отпустите, – этот писк испуганной мыши не может быть мои голосом. Или может?
– Если ты обещаешь, что не будешь убегать, – вкрадчиво произносит, мой «хозяин».
– Обещаю, – тут же, не задумываясь, выдаю ему, хотя на самом деле в голове уже вовсю крутятся смутные расчёты, куда и как уносить ноги.
– Врунишка, – смеётся мужчина, касаясь губами моего виска.
– Нет! – вырывается у меня. – Я горькая! Моя энергия невкусная и не питательная. И вообще от меня за последний месяц только кожа да кости остались. У вас синяки появятся, если вы сейчас вдруг эти свои каналы с моими надумаете сливать.
Боже, что за бред я несу? Я же, кажется, собиралась себя совсем по-другому вести. Совсем по-другому. Собиралась, да. Но он меня… врасплох застал.
– Вы говорили, что с вами я в безопасности, – наконец нахожу я в себе силы выдать здравую мысль. И совсем тихо и даже несмело интересуюсь, знатно рискуя: – Тоже… обманывали?
Божечки, пускай он не оскорбится, а решит доказать обратное.
– Разве я делаю тебе что-то плохое? – спрашивает вкрадчиво, продолжая удерживать.
Смущая своим жаром и тем, как неожиданно на это соприкосновение реагирует моё собственное тело. Разве мне может нравиться быть придавленной к кровати этим тяжеленым куардом, особо выступающие части которого весьма недвусмысленно намекают, что бы он хотел со мной сделать? Оказывается, может.
– Вы трогали меня. Напугали… – признаюсь тихо. Я ранимая, что капец. Трепетная лань и самая нежная фиалка в одном флаконе. Самой бы в это поверить.
– Что напугал, извини. Я тебя лечил, моя храбрая Васенька. У тебя сильное энергетическое истощение. И на аукционе лишнего нахваталась.
