В холодном подвале жарится тоска и непрекращающаяся боль, но Василина продолжает сопротивляться темпу террора. Здесь воздух дышать невыносимо гадок, но в камере у неё есть одно преимущество — свобода мысли. Ночь настолько черная, что она кажется почти живой. Василина решает сделать этот день особенным и вместе с собой найдётся способ противостоять захлёстывающему злу....
– Скажи, как сильно ты хочешь, Вася? – тянет хрипло, поглаживая мои запястья, которые по-прежнему продолжает удерживать.
Его глаза скользят по моему лицу. Я ощущаю этот взгляд, как материальное прикосновение. Ощущаю, как он останавливается на моих губах, которые мне внезапно очень сильно хочется облизать. И остатков моего здравого смысла едва хватает на то, чтобы не делать этого и не провоцировать хищника. Не готова я к таким… экспериментам.
– Очень, – выдыхаю тихо, прекрасно понимая, как неоднозначно это звучит.
– Арид, – произносит куард, нахмурившись.
– Что? – непонимающе вскидываю брови.
– Это моё имя, малышка. Обращайся ко мне именно так. Ты не рабыня.
– А кто? – недоверие даже не пытаюсь прятать. Всё равно не получится.
– Очень желанная девушка, которую я собираюсь научить доверять мне, – усмехается криво, наконец отпуская мои руки. – Я никогда умышленно не причиню тебе вреда, Вася. Тебе не нужно меня бояться.
С этими словами он поднимается с меня, но вместо того, чтобы уйти, усаживается рядом, продолжая задумчиво рассматривать. Даже света прибавляет. И бровь вызывающе вскидывает. Ждёт, что я нарушу своё слово? Проскакивают конечно такие мысли, но я себе не враг, чтобы настолько портить о себе впечатление.
Полежав с секунду, тоже осторожно сажусь. И только теперь понимаю, что одета совсем не так, как была на аукционе. На мне коротенькие шелковые шортики, жемчужно-белые и явно пижамные.
– Я переодел тебя, чтобы убедиться, нет ли в платье каких-либо сюрпризов от Кайтана на память, – прежде чем я успеваю возмутиться, со смешком обьясняет изменения в моём внешнем виде… Арид.
Аргумент... веский. Это, конечно, не мешает мне представлять, как он это делал, что именно видел, как прикасался… и чувствовать, как заливает щёки жгучий румянец стыда и смущения.
Бросаю взгляд на своё правое запястье и убеждаюсь, что браслета там тоже нет. Закономерно. Но мне огромного труда стоит не выдать, как расстроила меня пропажа этих побрякушек.
– Зачем вам моё доверие? – задаю я вопрос, стараясь отвлечь и себя от ненужных мыслей и куарда от изучения моей реакции.
Мой взгляд сам собой принимается скользить по его лицу… телу. Он тоже одет, можно сказать, по-домашнему.
