В холодном подвале жарится тоска и непрекращающаяся боль, но Василина продолжает сопротивляться темпу террора. Здесь воздух дышать невыносимо гадок, но в камере у неё есть одно преимущество — свобода мысли. Ночь настолько черная, что она кажется почти живой. Василина решает сделать этот день особенным и вместе с собой найдётся способ противостоять захлёстывающему злу....
"
"– Бороться? – хмыкаю насмешливо. – Ты имеешь в виду, кошельками?
– А если и так? – пожимает плечами чернявая служанка. Бросает на меня лукавый взгляд. – Или тебе хочется, чтобы и силами схлестнулись, разрушая всё вокруг? Тебя это бы потешило, земная девочка Вася?
Вот же грымза ядовитая. Вот как мои слова выкрутила.
– Меня бы потешило, если бы я и дальше ничего о вас не знала и жила в своём мире, – огрызаюсь зло.
Фарха качает головой с фальшивым сожалением. Цокает языком, смотрит, как на ребёнка малого и несмышлёного, раздражая до зубовного скрежета.
– Зачем жалеть о том, что не случилось? – она подходит ближе, становится рядом, тоже смотрит в окно, на широком подоконнике которого я и примостилась.
За ним белая пустыня чужого мира, укравшего у меня сначала сестру, а потом и свободу.
– Ты правда думаешь, что я сейчас преисполнюсь философского спокойствия и смирюсь с тем, что стала рабыней? – интересуюсь с горьким сарказмом. Ярость вскипает в душе, подобно лаве, грозя снести все барьеры. И так сложно становится помнить, чем чревато для меня откровенное неповиновение.
Но мой пламенный спич не производит на мою собеседницу ровным счётом никакого впечатления. Её губы изгибаются в снисходительной и покровительственной улыбке.
– Ты можешь помнить всё, что твоей душе угодно, девочка.
Роль послушной любимой сексуальной игрушки, продающейся за милость хозяина? Но, конечно же, я об этом молчу.
