Организация охотников на ведьм противостоит силам колдовства, угрожающим ходу русской истории. Магия, серебряные пули и мистические приключения в духе романтической русской литературы ждут читателя в этой захватывающей альтернативной истории, насыщенной сверхъестественной атмосферой.
Раздел Chitat.online для книги «Поэт и Русалка» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Организация охотников на ведьм противостоит силам колдовства, угрожающим ходу русской истории. Магия, серебряные пули и мистические приключения в духе романтической русской литературы ждут читателя в этой захватывающей альтернативной истории, насыщенной сверхъестественной атмосферой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Организация охотников на ведьм противостоит силам колдовства, угрожающим ходу русской истории. Магия, серебряные пули и мистические приключения в духе романтической русской литературы ждут читателя в этой захватывающей альтернативной истории, насыщенной сверхъестественной атмосферой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В зыбком свете скверного фонаря его лицо казалось старым, изможденным, принадлежавшим совсем другому человеку, за чьими плечами годы странствий и страданий…
Сторож просеменил к выходу из-под арки, побыл там короткое время, вернувшись, присел на корточки рядом с Пушкиным и тихонько сказал:
— Стоит на законном месте, все, как положено, рукою изволит простирать… Барин будто мертвый на площади… Лежит, храни господь его душу…
— Я знаю, — мертвым голосом сказал Пушкин. — Он был с нами…
— Значит, опять бродил… Знаем-с, насмотрелись, а сказать кому — не поверят, решат, допился… Кто ж поверит, сам не видевши… Барин, а барин…
— Да?
— Прости ты меня на худом слове… да как вы живы-то остались? Не припомню я что-то, чтобы выпадало людям такое везение, когда этот скачет по площади в такие вот ночи… Бог вас хранит, точно…
Эдгар Аллан По бормотал и бормотал что-то несвязное, то выкрикивая нечто наподобие воинских команд — по тону чувствуется, — то тихонько, душевно, словно бы беседуя с приятным ему человеком. Слова чужого языка звучали странно под темными сводами.
Пушкин ощутил невероятную слабость, кружилась голова, слабость разливалась по всему телу, а голова словно бы стала совершенно пустой, и в ней стеклянно что-то позвякивало, жар распространялся от колотящегося сердца до кончиков пальцев, и он совершенно точно знал, что вот-вот провалится в беспамятство.
— Позови кого-нибудь, — сказал он, собрав последние силы. — Людей, полицию, докторов… полицию зови… Третье отделение собственной его величества… Третье отделение… Я из Третьего отделения, уяснил ты? Что стоишь? Немедленно…
И обрушился в совершеннейшее небытие.
Глава XXIV
ИМЕНЕМ СУЛЕЙМАНА, СЫНА ДАУДА…
— Ну что же, как гласит французская поговорка, все хорошо, что хорошо кончается, — сказал граф Бенкендорф. — Вы еще послужите Отечеству, друг мой, доктора клянутся, что худшее позади, и, собственно, нет никаких оснований ждать чего-то плохого. Банальное перенапряжение сил, и не более того…
Он говорил чрезмерно участливо, чрезмерно бодро, чрезмерно гладко, как всегда почему-то принято изъясняться у постели больного, и Пушкину эти интонации были крайне неприятны. Сам он чувствовал себя не то что больным, но разбитым, что и проверил незамедлительно, приподнявшись в постели, а там и вовсе в ней усевшись. В голове, правда, чувствовался легонький шум, а во всем теле — некоторая слабость, но все это было даже менее того, что порой приходится испытывать утром после веселой ночи. Доктор Арендт, бдительно выдвинувшийся было из дальнего угла при первом его резком движении, присмотрелся, с благодушным почти видом покивал головой и, умиротворенно бормоча что-то под нос, сел на свое место.
