В просторной гостиной столового стола собрались трое. Учителя литературы Фалькенгаузен смотрит на юношу-Поэта с теплотой и наблюдательностью, словно старый дружбан из детства, в то время как тот заставляет воздух в комнате кипеть гневом. Поэт же не скрывает свою ревность, играясь подобием злого льва, готового напасть на первого, кто осмелится вмешаться. Воздух полон загадкой и остротой: что ждет этих троих вместе за одним столом?...
Конечно, он мог некоей заковыристой магией заранее проведать, что мы стремимся по его следу… А если нет? Если они и в Праге какой-то заказик получили?
— Хотелось бы верить, что вы ошибаетесь, Алоизиус, — после недолгого молчания сказал граф. — Потому что, если это так, воспрепятствовать мы не в состоянии, не зная заранее, кто будет следующей жертвой…
— Да ну? — строптиво возразил барон. — Не можем, говорите? Иностранный подданный, говорите? А не хотите гениальную мысль? Я завтра же утречком пойду к нему на квартиру, вооружившись топором, порублю всех его птичек в мелкую щепу, вежливо раскланяюсь и уйду.
— Алоизиус, друг мой, — серьезно сказал граф. — Положительно, это печальное приключение и в самом деле несказанно обострило ваш ум.
— Смейтесь, смейтесь… Я, между прочим, серьезно.
— Я тоже абсолютно серьезен, — заверил граф. — Алоизиус, я и не думал над вами смеяться. Потому что идея ваша и в самом деле отличная. Будем бить противника его же оружием.
— Ладно, я и один справлюсь, — сказал барон воодушевленно.
— Спросите что-нибудь полегче, — сказал граф. — Где-то на значительном отдалении от дороги, вот и все, что можно сейчас сказать. Самым разумным будет поискать эту дорогу.
