Автор
Вековые тенетки снова связывают две линии происхождения в страшном контракте отца и злого Чертяги. Теперь дочь старейшины должна выйти за сына правителя другого клана, но она не знает, готова ли она к этому ужасному браку и опасной мести.
Скучаю я по ним очень.
— А в ваше озеро можно мне посмотреть?
— Ну, если хочешь.
— Еще как хочу! Я же о таком только слышала.
Единороги повели меня в неведомый мне ранее тайный уголок долины. По дороге мы вновь сцепились с Калгном, а его отец лишь посмеивался, глядя на нас сверкающими мудрыми глазами.
— Вижу, вы крепко сдружились.
Песчаный красавец положил голову мне на плечо и вздохнул:
— Если бы ты была единорогом!
— Что тогда? — вроде заинтересовался папаша.
— Я бы не раздумывая посватался.
Засмеявшись, я сказала:
— Знаешь, Калгн, тебе тут велели передать, чтобы ты забыл об этом.
Единорог даже остановился, оторопев от такой наглости.
— И кто это там такой рисковый? — выпятил он свою мощную грудь. Вот ведь мальчишка!
Эдрр понятливо покосился на меня и вроде усмехнулся.
— Да есть там один примечательный типчик, с парой рожек, хвостом и вот такенными клыками, — продемонстрировала я. — Ревнивый шибко.
— Дружок что ли твой, в болоте топленый?
— А кто их знает, — лишь пожала я плечами, — чертей разноцветных.
— Ну, вот и озерце.
Деревья как-то разом расступились, продемонстрировав нам идеально круглый прудец. Аккуратненький такой, миленький.
— Скажи, кого ты хочешь увидеть, погрузив в воду руку.
Я подчинилась. Вода оказалась ледяной, разве что коркой не покрылась. Но я перетерплю.
— Беатриче Эрнест Вольская.
Вода пошла рябью и показала мне такой милый лик сестрицы, словно отражение в зеркале.
Таким образом, я увидела всех своих братьев и сестер.
Пальцы были уже конкретно отморожены, а силы покидали, тонкой струйкой убегая в холодные воды озера. Но мне вдруг захотелось увидеть еще одного человека. Точнее, нечеловека. Небога. Асура.
— Покажи мне… Данталиона, повелителя ветров.
Рябь перешла в значительные волны, а когда улеглась, я увидела свое рогатое чудо с воздушными крыльями.
Помилуйте, какие же у него глаза! Не утонуть, заблудиться немудрено.
На сердце не то что потеплело, заполыхало. Я с упоением смотрела в это такое родное лицо, пока неожиданно не очнулась, как ото сна.
Стерла глупую улыбку с лица и вынула руку из воды.
Ну, рукой эту трупную окоченелость можно было назвать с большой натяжкой. Я потрясла пред своим лицом этим обморозком и посмотрела на Эдрра:
— Вы, кажется, говорили, что здесь можно увидеть и прошлое?
— Говорил. Но с тебя уже хватит.
— Вы об этом, — кивнула я на готовый отвалиться, как у ящерицы, омертвевший кусок плоти. — Вылечу, мои руки то.
