– А что, надо было? Надо было декларировать? – глупо спросил я.
– Все говорят: «А что, надо было?» – ухмыльнулся таможенник. – Пройдемте.
Кляня глупую задержку, ругая самого себя, я зашагал по коридорам ночного аэропорта в неизвестном направлении, ведомый моими стражниками. Они взялись сопровождать меня все впятером – делать им больше нечего! Впереди шагали двое в форме, причем один тащил мою сумку, а второй – ноутбук; рядом со мною, плечом к плечу, вышагивал третий таможенник. Замыкали процессию двое в штатском.
Меня привели в комнатенку с толстой решеткой поверх наглухо замазанного белой краской окна. Всю ее обстановку составляли письменный стол, гигантский сейф да тройка стульев. По дороге таможенники куда-то – я не успел заметить куда и когда – испарились, причем вместе с моими вещами. Остались только двое безликих штатских: один – постарше, другой – помоложе. Тот, что помоложе, уселся за стол, хмуро бросил мне: «Присаживайтесь!» Я сел. Второй – тот, что старше и, видимо, главнее, – устроился за моей спиной. Он сидел там, дышал, поскрипывал стулом. Это было не слишком приятно. Молодой достал из ящика стола линованный бланк, обнажил ручку и хмуро спросил:
– Фамилия, имя, отчество?
Я назвался. Затем последовали другие протокольные вопросы – возраст, место рождения, работы, проживания… Потом гражданин в штатском что-то долго писал в протокол, а затем оторвался и вдруг мрачной скороговоркой объявил:
– Вы, гражданин Данилов Алексей Сергеевич, одна тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения, в соответствии со статьей сто двадцать два УПК РСФСР… – он сделал паузу, а потом внятно, по слогам, произнес: – За-дер-жа-ны.
Меня как дубинкой по башке ударило:
– Задержан? Что это значит?
– А то значит, – ухмыльнулся мужик за столом, – что сейчас вы будете препровождены в изолятор временного содержания, а завтра – так как закон запрещает нам вести допрос в ночное время суток, – завтра с утра вы будете допрошены следователем. И уже он определит, какую меру пресечения вам избрать…
Мужик, сидевший за моей спиной, сделал какое-то шевеление.
– Так что сдавайте личные вещи, господин Данилов!.. – радостно закончил моложавый за столом.
Я не двигался – сказать, что меня шандарахнуло сообщением мужика – означало сказать мало.
– Давай, давай, Данилов, не задерживай!.. – фамильярно поторопил меня следователь (или кто он там был?).
