– Из карманчиков все на стол, шнурочки из кроссовочек вынимаем, часики снимаем… Не волнуйтесь, у нас ничего не пропадает, каждую вещичку отразим в описи…
Тут скрипнула входная дверь – я обернулся. В комнату вошла огромная, но довольно-таки симпатичная для своей огромности деваха лет тридцати в явно узких для ее могучего тела джинсах. Она подошла к мужику, сидевшему у меня за спиной – кажется, главному здесь, – и что-то зашептала ему на ухо. Я не мог разобрать ни единого слова. Оглянулся. Лицо старшого оставалось непроницаемым.
– Давай, давай, Данилов, – опять поторопил меня сидевший за столом, – поживей поворачивайся, мы тоже спать хотим!
– Да за что? – только и сумел выдавить я.
– Сказано же тебе: попытка контрабанды. Давай выгребай карманы.
– Да мужики… – промямлил я. – Да какая там контрабанда… Подумаешь, браслет… Да он сто сорок долларов всего стоит… Да зачем вы так, мужики?.. – И добавил уж совсем несуразное: – Может, мы договоримся, а?.. Без протокола?..
– Без протокола с гаишниками будешь договариваться! – вдруг рявкнул мужик за столом. – Быстро все из кар-рманов на стол! Или тебе уши заложило?! Сейчас прочищу!
Он угрожающе привстал.
Я пожал плечами. Соотношение сил (двое против одного, не считая богатырской девахи), чужое поле, отсутствие дружественных болельщиков, а также вся ситуация складывались явно не в мою пользу. И все-таки я медлил. Взять и выложить ключи, деньги и даже шнурки на стол означало для меня в одночасье превратиться из свободного человека, гражданина мира (каковым я чувствовал себя еще пару часов назад, на борту международного рейса, когда очаровательные стюардессы предлагали мне на выбор белые либо красные вина) – в бесправное, безымянное, подчиненное существо. В лагерную пыль…
Скрипнула дверь, я оглянулся – это вышла могутная деваха.
– Слушай, Данилов, – прорычал мужик-следователь, – давай пошевеливайся! Пока мы у тебя золотишко нашли – а хочешь, план найдем? Или героин? Хочешь?.. И загремишь ты у меня, Данилов, под фанфары лет на десять! И будет твое, Данилов, место под нарами, у параши! А твои друзья, Данилов, уголовники, будут любить тебя, такого молодого-красивого! Крепко любить!.. Ну!.. Все – на стол!..
«За что?!» – чуть не закричал я отчаянно, но сдержался. Это недоразумение. Конечно, недоразумение. И оно разрешится. А пока… Пока мне надо подчиняться.
