Вечер прошел под аккомпанемент чистого солнечного света и легкого ветерка. Врач капитан Ракутин выглядел усталым, но надежным после долгих трудных часов в больнице. Он взял чемодан, складывая последние мысли о работе и жизни перед тем как отправиться домой. За окном росло солнце, медленно превращая мир в золотистую мишунари....
А командир батареи – чисто выбритый и подтянутый, как и положено образцовому офицеру, стоял чуть поодаль, похлопывая свежесрезанным прутиком себя по сапогу.
Он не вмешивался в действия своих подчиненных – в этом не было никакой необходимости. Не первый раз – и не первый год, выполняли они хорошо знакомую работу – вели огонь. Кто в данный момент находился там – в точке падения снаряда, его не интересовало абсолютно. Красные, зеленые, русские или готтентоты – всё равно. Главное – они были целью. Теми, кого надо уничтожить, дабы не мешали они своими глупыми попытками к сопротивлению неумолимому продвижению победоносных германских войск.
Капитан смотрел вперед, но как бы сквозь своих солдат. Тем не менее, он ухитрялся замечать даже самые незначительные (на первый взгляд) мелочи.
«Гофман опять запоздал с выдачей целеуказания! А ведь телефонист сообщил ему всё ещё минуту назад! Колеблется… это не к лицу офицеру! Обер-лейтенант должен выказывать уверенность и спокойствие, а он грызёт карандаш! Волнуется? В чём-то неуверен? И всё это – перед лицом солдат… плохо… После окончания стрельбы надо будет мягко ему на это указать…»
Но капитан не сдвинулся с места.
И поэтому командир батареи остался на своем месте. Он даже и не подумал обернуться назад и окинуть взглядом обстановку за спиной – зачем? Там стоят, положенные по уставу, часовые. Случись что – они выполнят свой долг.
Возможно, так оно и произошло бы.
Во всяком случае, именно так всегда и случалось на учениях и в боях на территории Польши и Франции – там они проявляли должную осторожность и внимание.
Это немецкому-то солдату? Ха!
Но здесь – здесь не Франция.
И не Польша.
Да и не разъезжали по дорогам Европы немецкие танки, захваченные противником. Особенно – в немецком же тылу.
В непосредственной близости от позиций дивизионной артиллерии.
И когда на поле появились танки, неторопливо идущие сзади на батарею, часовой не стал стрелять.
