Вечер прошел под аккомпанемент чистого солнечного света и легкого ветерка. Врач капитан Ракутин выглядел усталым, но надежным после долгих трудных часов в больнице. Он взял чемодан, складывая последние мысли о работе и жизни перед тем как отправиться домой. За окном росло солнце, медленно превращая мир в золотистую мишунари....
А танк, сердито рыча двигателем, уже перелез через развалины и теперь шел прямо на сорокапятку. Башня его так и замерла стволом назад – надо полагать, заклинило. Но машина всё ещё оставалась грозным противником. Отбегая назад, Ракутин видел как сжался в комок боец у пушки.
Бах!
Он из винтовки по танку стреляет!
Дразнит!
Танкист, надо полагать, оказался обидчивым – попер прямо на стрелка.
Ещё выстрел – и противный визг рикошетирующей пули.
Танк наддал, стремясь сократить расстояние. Не то, чтобы ему были опасны выпущенные пули, но прощать такую наглость?!
А откуда-то сзади выскочили на улицу и первые немецкие пехотинцы.
– Ходу! – капитан подпихнул связного. – Да не спи же ты!
Боец, совершенно завороженный видом танка, еле ноги волочил.
«Вот и всё – промелькнула в голове мысль. – Танки провались в поселок. Еще пара-тройка минут – и они на станции. Эшелон уйти уже не успеет…»
И нет никого рядом. Один связной убежал, второй напуган и толку с него сейчас… А где группа Ждановича? Они же где-то рядом должны быть? Неужто и их всех снарядами накрыло?
Гах!
Выстрел грянул прямо над головой, и Алексей слегка оглох.
Проламывая забор, вывалилась откуда-то тридцатьчетверка.
Гах!
Снаряд, выпущенный с короткой дистанции, проломил броню немца.
Хрясь!
И танк вспыхнул – сразу весь.
Припав на колено, Ракутин короткими очередями свалил нескольких солдат, прочие попрятались.
А тридцатьчетверка, расстреляв немецкий танк, пересекла улицу и скрылась где-то за домами.
Бой распался на отдельные схватки. Ещё дудукала где-то одна из зениток. Слышались звонкие выстрелы сорокапятки. Горохом рассыпалась винтовочная стрельба и пулеметные очереди.
Завернув за угол, Алексей прижался к стене, перезаряжая автомат. На этой позиции можно ещё попридержать пехотинцев. Потеряв танк, они станут более осторожными и медлительными – жить-то охота всем! Вот тут вас и притормозим…
– Капитан! Сюда!
Из открытого окна дома выглядывал старший политрук.
Проскочив десяток метров, Ракутин ввалился в дом.
– Цел? – Жданович искоса глянул на него.
– Относительно… Пушка накрылась – обидно! Немцы там, – махнул Алексей рукой. – Я человек пять-шесть свалил, но их ещё много! Танк, правда, подбить удалось, теперь они осторожнее пойдут…
– Уже идут – смотри!
Капитан осторожно выглянул из окна.
Точно – идут. Медленно – двумя цепочками по сторонам улицы. Не слишком много, человек двадцать.
