Романтический рассказ о молодых советских воинах, которые учатся мужеству и ответственности в боевых условиях. Главный герой постигает, что истинный опыт приходит не от количества пройденных боев, а от понимания своего долга перед Родиной и товарищами.
Учили и даже показывали! И ведь сам стрелял, правда, не попал ни разу… И нечего возразить! Облажался – расхлебывай! Хоть из пистолета – но, стреляй!
Сбитый пулями, грохнулся рядом с капитаном боец опергруппы. Выронил из рук «ППД».
А, кстати…
Подтащив за ремень оружие, Ракутин вскинул его к плечу.
Очередь, вторая…
– Лейтенант! – повернулся он к лежащему рядом Семенюку. – Вам что, письменный приказ на открытие огня нужен?!
Близкий разрыв заглушил команду энкаведешника, но результат не замедлил себя показать – над кюветом засверкали вспышки выстрелов. Хлопки винтовок раздались и с той стороны дороги – старшина добрался до остальных бойцов.
Подбить, разумеется, никого не удалось. Но кое-какого результата все-таки достигнуть смогли – самолеты перестали ходить над самой землей и поднялись чуток повыше. За разбегавшимися людьми они тоже гоняться перестали, сосредоточив всё внимание на стреляющих бойцах. Хорошо, что все бомбы у них уже закончились, сверху продолжали трещать только пулеметы. Сделав ещё один заход, самолеты ушли…
– Восемь убитых, товарищ капитан. И тринадцать человек ранено. Как бомбы упали, так многие бойцы в степь рванули – перепугались. Им-то, в основном, и досталось. Не только мы огребли, – Хромлюк вытер пот со лба. – Вон, у энкаведешников сразу шестерых положило – бомба рядом с машиной рванула. Да прочим – тоже прилетело.
– И сколько у них пострадало?
– Точно не скажу, товарищ капитан. Так у них и свое начальство есть…
Мелькавший перевязанной головою Семенюк суетился около своих бойцов. Наклонялся к лежащим, что-то спрашивал.
– У этих что? – кивнул Алексей в сторону дороги и движущихся по ней людей.
– Вообще тоска… Место, почитай, открытое. Сверху все видно. Я и не считал даже… Кабы не наша стрельба – тут и пройти-то теперь нельзя было бы. А так – повезло им, на нас немец отвлекся.
– Пушка наша что? Пулеметы?
– Цело всё. Немец только ложную позицию раздолбил. Прямо в окоп бомбу положил, стервец! Зазря только копали!
– Не зазря! С земли теперь видно – была батарея, да разбомбили её!
– Да кому тут лапшу-то на уши вешать?"
"– Обожди, старшина, этих долго ждать не придётся…
Вытирая закопченную морду рукавом, подошел Семенюк. Он уже не хорохорился, изображая из себя высокое начальство. Бомбежка немного привела его в чувство.
– Ну что, товарищ лейтенант, у вас ещё осталось желание допросить моих бойцов? – поинтересовался у него Ракутин.
– Да ладно вам, товарищ капитан… – лейтенанта, похоже, ещё и контузило.
