Автор
Ночью под луной Алекс спешит по дорожке, зная, что каждый шаг может быть последним. В Эванс-Холле август 1817 года. Теплая свежесть ветра и мягкий свет луны создают таинственный фон для загадочного романа о любви, предательстве и мести.
«Зевс всемогущий, должно быть, Эммет отвел ей самую большую гостевую спальню в замке», – подумал Алекс.
– Я… я могу попытаться, – с сомнением в голосе произнесла Джейн.
Но Алекс-то полагал, что у нее имелось столько же шансов благополучно добраться до постели, сколько у Поппи – прыгнуть до луны. Пожалуй, шансы Поппи выглядели даже предпочтительнее.
«Что ж, придется воспользоваться скрытыми резервами самообладания», – решил Алекс.
– Уж лучше я вам помогу, – сказал он, помогая Джейн переступить порог.
Алекс тотчас же закрыл за собой дверь.
– Вот и добрались, – сказал граф, подводя Джейн к кровати.
Она крепко вцепилась в него и пробормотала:
– А вы бы не могли… – Она откашлялась. – В общем… я сомневаюсь, что смогу сейчас расстегнуть пуговки на спине. Не могли бы вы это сделать?
Тут не должно быть сложностей. Женская спина относительно безопасная территория. Даже если платье упадет, когда он расстегнет все пуговицы, между его пальцами и ее нежной кожей еще останутся корсет и сорочка.
«Не думай о ее коже», – приказал себе Алекс.
Пуговки на женском платье придумал, наверное, сам дьявол. Они чертовски маленькие!.. А собственные пальцы казались ему неестественно толстыми и неуклюжими. Разумеется, и выпитое спиртное не облегчало процесс.
Ему потребовалась для этого целая вечность, но в конце концов он сумел вывернуть все пуговицы из петель.
– Ну вот, готово, – произнес Алекс, отступив на шаг и заставив себя сцепить руки за спиной – на всякий случай.
Джейн, стащившая вниз платье и переступившая через него, осталась только в сорочке и корсете… который тотчас же упал на пол следом за платьем.
– Уф, так гораздо лучше, – пробормотала Джейн.
«Зевс всемогущий!» – мысленно воскликнул Алекс. И еще крепче сжал за спиной руки. Нет, никаких прикосновений!
И тут она повернулась к нему – и он едва не зажмурился. Сквозь ткань сорочки просвечивали соски.
Алекс в отчаянии напоминал себе, что он – порядочный джентльмен, а мисс Уилкинсон – девственница благородного происхождения. А порядочные джентльмены не блудят с девственницами благородного происхождения, не так ли? Да, именно так. К сожалению…
Тут она подняла руки и начала вытаскивать из волос шпильки, и тонкая ткань сорочки натянулась на груди. Теперь он отчетливо видел не только соски, но и восхитительные груди безупречной формы.
