Заряженная алыми искорками света, чёрная земля под ногами дрожала от невесомых рывков. В ночи лишь сияние Тии ярче всего сверкало — её радостный крик взметнулся ввысь, прежде чем она исчезла у меня на шее. В её глазах горели огоньки мудрости и страсти.
Прошлый я казался себе теперь хлебушком с разумом растущей на нём плесени. Мысль казалась такой свободной и быстрой, будто мне в голову вставили квантовый компьютер.
Вот только и громадная ложка дёгтя.
Настолько большая, что с лихвой перекрывает этот сверхразум: почти все эти мыслительные потоки были заняты неконтролируемым ором раздирающих душу эмоций, воспоминаний и чувств."
"Я буквально тонул в обилии мыслей, теряя связь с реальностью. Причём далеко не все они были нужными или хотя бы бессмысленными.
Раздирающие эмоции — желание одновременно рыдать, смеяться и истерить. Любить и убивать всех подряд, не видя разницы. Ведь подарить покой — самый ценный дар.
Негативных и порой откровенно бредовых мыслей было так много, что я даже не всегда мог понять, чего именно боюсь и от чего паникую.
— Ха, вижду тебе зашло, приятель, — насмешливо добавил мой противник. — Ну, извини, жизнь жестока, мир — темное место и всё вот это вот. Впрочем моё предложение всё ещё в силе…
Я поднял на него взгляд. На зрении у Хостера тоже стоял какой-то мод — себя я видел в ореоле из зелёной энергии, к тому же мог различить каждую пору на коже. Зрение у него было под стать слуху.
К счастью, во сне потребности у него тоже не было.
— Теперь ты понимаешь. Теперь ты правда понимаешь, — продолжил он. — Мы можем остановить это вместе. Если ты думаешь, что я чем-то отличаюсь от тебя, то ты сильно не прав. Очень скоро моё новое тело станет копией прежнего. Поэтому у нас общая беда, корректор-ренегат Арктур. Мы с тобой должны заставить всех замолчать.
Великие строители, неужели это я так со стороны выгляжу, как этот наглый самовлюблённый мужик? Да ну быть не может.
— А что дальше? Вместе пойдём в другой сектор? Что ответили другие корректоры?
— Они живут во мне, Арктур. Мы все — метанекроид, — голос, некогда бывший моим, теперь стал тёплым и дружеским. — Мы — семья. Мы все разделяем боль друг друга. Ты отказывался, потому что не понимал. Теперь понимаешь.
