В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
– Можно сказать и так.
– Почему ты был уверен, что он его возьмет? Он же знал, что ты убийца.
– Он не знал, что я знал, что он знает. Понимаешь, Харри? Он не знал, что Отто выдал себя. К тому же во время ломки наркоман начинает рисковать. Например, доверять тому, кто, как он думает, считает его отцом. Но что теперь об этом говорить. Он сбежал из больницы и стоял внизу.
– И ты решил его впустить?
– Знаешь, как может работать человеческий мозг, Харри? Ты знаешь, что длинные, запутанные сны, которые, как нам кажется, длятся всю ночь, на самом деле проносятся в мозгу за несколько секунд с фантастической скоростью.
– С ацетиловым эфиром.
– …потом я привязал Эндрю к стулу, достал наркоту и тот героин, что был у меня с собой, и вколол ему, чтобы до моего возвращения из театра он сидел спокойно.
Снова тихий смех. Харри старался дышать ровно и спокойно. Так страшно ему еще никогда не было.
– Что ты имел в виду, когда говорил, что иногда должен их наказывать?
– Что?
– Ты сказал, что должен их наказывать.
– А, вот ты о чем. Как тебе наверняка известно, психопаты часто страдают от паранойи или других маний.
– Насилуя белых женщин?
– Бездетных белых женщин.
– Бездетных? – удивился Харри.
Так вот что объединяло жертв, вот чего они не заметили в расследовании. Неудивительно, что у таких молодых женщин не было детей.
– Конечно. Неужели ты этого не понял? Terra nullius, Харри! Когда вы пришли сюда, то решили, что раз мы не засеиваем землю, она нам не нужна.
– Но ты сам называешь это манией, Тувумба! Ты сам понимаешь, насколько ты болен!"
"– Конечно, я болен. Но мне нравится моя болезнь, Харри.
