В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
– В экономике?
– Подсчитано, что безработица в городе к концу года перевалит за десять процентов, на счету каждый цент, полученный от туризма. На носу 0лимпиада-2000, растет поток туристов из Скандинавии. А убийства, особенно нераскрытые, – плохая реклама для города. Поэтому мы стараемся изо всех сил: работает следственная группа из четырех человек, имеющих в своем распоряжении все базы данных, технический персонал, экспертов-криминалистов. И так далее.
Маккормак достал какой-то документ и, хмурясь, просмотрел его.
– Собственно, ты должен был работать с Уод-кинсом, но раз уж сам попросил дать тебе Кенсингтона, я не вижу причин отказывать.
– Сэр, я не знаю…
– Кенсингтон – хороший парень. Мало кто из аборигенов достигает таких высот.
– Почему?
Маккормак вздохнул:
– Ну, так уж оно выходит. Итак, Хоули, если что, помни о нашем разговоре. Вопросы есть?
– Кое-какие формальности, сэр. К старшему по званию здесь принято обращаться «сэр», или это чересчур…
– Официально? Да, пожалуй. Но мне нравится.
– В январе в Австралии туристический сезон, – объяснил Эндрю, пробираясь сквозь поток машин у набережной Серкулар. – Все приезжают посмотреть на Оперный театр, прокатиться по гавани на лодке и поглазеть на загорающих на Бонди-Бич. Но ты, к сожалению, должен работать.
Харри пожал плечами:
– Да мне как-то все равно. Признаться, от всех этих увеселений меня с души воротит.
«Тойота» выбралась на Новое Южное шоссе и помчалась на восток, в сторону залива Уотсонс.
– Восточная часть Сиднея – не то что захудалый Ист-Энд в Лондоне, – говорил Эндрю, между тем как за окном мелькали дома, один богаче другого. – Этот район называется Дабл-Бэй – Двойная бухта. Но мы зовем его Дабл-Пэй – Двойная плата.
– А где жила Ингер Холтер?
– Некоторое время она со своим парнем жила в Ньютауне. Потом они разъехались, и она поселилась в однокомнатной квартире на Глиб-пойнтроуд.
– Что за парень?
Эндрю улыбнулся:
– Австралиец, инженер-компьютерщик. Они познакомились пару лет назад, когда она приезжала сюда отдохнуть. У него хорошее алиби, к тому же он вовсе не похож на убийцу. Хотя как знать.
Они остановились возле парка Гэп, одного из многочисленных зеленых массивов Сиднея. Крутые каменистые дорожки вели в продуваемый ветрами парк, откуда открывался вид на залив Уотсонс на севере и Тихий океан на востоке.
