В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
– Идет, Харри. А меня можешь звать Эндрю.
Всю дорогу Эндрю говорил. Довезя Харри до Кингз-Кросс, он тут же поведал, что этот район славится проституцией, наркоманией и прочими темными делишками. Каждый второй публичный скандал в городе так или иначе связан с гостиницей или ночным клубом, расположенными на этом клочке земли величиной в квадратный километр.
– Вот мы и приехали, – внезапно заключил Эндрю. Он подъехал к краю тротуара, выскочил из машины и достал из багажника чемодан Харри.
– До завтра, – бросил Эндрю напоследок и укатил в своей машине.
Он был прав.
2
Тасманийский дьявол, клоун и шведка
Харри осторожно постучал в дверь начальника Южного полицейского округа Сиднея.
– Войдите, – прогремело оттуда.
У окна позади дубового письменного стола стоял дружелюбный великан с брюшком. Из-под копны подрастерявших былое обаяние волос торчали кустистые брови, глаза улыбались.
– Харри Хоули из Норвегии, из Осло, сэр.
– Присаживайся, Хоули. Еще рано, а вид у тебя помятый.
– Это из-за разницы в часовых поясах, – пояснил Харри. – Сегодня я проснулся в четыре утра и так и не смог уснуть.
– Да-да, конечно. Я пошутил, только и всего. Знаешь, у нас тут пару лет назад десятерых полицейских судили, в том числе за то, что они приторговывали наркотой, своим же и продавали. А заподозрили их потому, что кое-кто из них сутки напролет был вот таким подозрительно вялым.
Харри кивнул. Маккормак посерьезнел:
– Ее нашли рыбаки на берегу залива Уотсонс, а конкретнее – в парке Гэп.
